Младшая выбрала вызывающе броское платье цвета фуксии с искусственными розами по лифу, пытаясь привлечь всеобщее внимание к себе. Напрасно. Сегодня чужое любопытство намертво приклеилось к скандальной парочке, и Маргарет казалось, будто она вся чешется, как после укусов комаров.
— Возлюбленные братья и сестры мои, — разнесся под высокими сводами зычный голос епископа. Он вышел к кафедре в полном облачении, выспавшийся и лукавый — кажется, таинственный Морвиль не особенно впечатлил его. — Как часто мы, ослепленные сиюминутными порывами, поспешаем навстречу решениям, которые изменят нашу жизнь?
Смешки пронеслись по залу — прихожане торжествовали.
Пастырь не подвел свою паству, подарив еще большее развлечение — не просто скандал, а его пересказ с самой кафедры. Жанна яростно стиснула руки в ажурных перчатках, а Рауль подмигнул святому отцу, и не думая ни о чем переживать.
— Ах, как легко душа, ведомая страстями, сбивается с пути истинного, — кажется, проповедь грозила стать шедевром двусмысленности и тонкого издевательства под видом назидания.
— Впасть в уныние, разврат, ересь… И добрый пастырь обязан прийти на помощь такой душе, дабы уберечь ее от погибели.
«Да-да, — зашептали слева, — блудил наш граф по-черному». Справа подхватили: «этакая суровая супружница мигом отобьёт охоту повесничать».
Епископ сложил руки на груди с видом мученика, возложившего на себя тяжкий крест. Констанция в соседней ложе закатила глаза.
— И как часто пред лицом неистовой бури обнаруживает человек всю немощь свою и малодушие? Как часто, слабые и беззащитные перед напором страстей, всепоглощающих как ураган, мы уступаем, дрожа?
Взгляд епископа ненавязчиво скользнул по Раулю, виновнику «бури», а затем мягко, почти жалостливо остановился на Маргарет.
Взволнованный органист сфальшивил, заставив инструмент взвизгнуть.
Вздохи сочувствия прокатились по рядам женщин. «Бедняжка, дрожала, значит», «смял ее граф, бедняжку»…
— И брачные узы, сколь бы причудливыми они не казались миру, священны и нерушимы.
Они требуют от нас поддержки и терпения, — тут он позволил себе отеческую улыбку, отправленную прямо Раулю. По собору пролетел веселый шепот: «слышали? причудливые!». А закончил неожиданно тепло: — И помолимся же сегодня особо о тех, кто ступил на стезю семейной жизни. Да ниспошлет им Господь мудрости, смирения и крепких нервов!
«И скалку для невесты потяжелее.
