Задрав голову, она попыталась вобрать взглядом полуобнаженных атлетов, которые держали на своих плечах арочный свод.
— Почему тут голые мужчины? — озадаченно спросила она.
— Такая была мода триста лет назад, — охотно отозвался Рауль. — Склеп был возведен вместе с замком, заранее просторный, дабы для многих поколений Флери хватило места.
Он нервно засмеялся и потянул на себя высокие двойные двери, украшенные рельефной резьбой с переплетающимися лилиями. Раздался оглушительный скрип, пахнуло ледяной сыростью, плесенью, пришлось хорошенько встряхнуть кристалл, добавляя света.
— Мы просто поставим сахарницу возле первого попавшегося надгробия, — сказал он. — Нам ведь не обязательно идти очень глубоко? Мы ведь можем изучить алхимическую лабораторию при свете дня?
Маргарет подавила зевок — вот уже вторую ночь подряд вместо спокойного сна она получала сплошную суету. По ее мнению, за глухими стенами склепа не было разницы между днем и ночью, но она так устала, что склонна была согласиться с Раулем.
Осторожно ступая по гулкому камню, она вглядывалась в темноту, надеясь найти подходящее местечко, чтобы пристроить Глэдис.
Во все стороны с тихим писком разбегались мыши, возможно, здесь обитал и кто-то покрупнее. Например, кроты или крысы.
С каждым шагом воздух становился все неподвижнее, все тяжелее. Казалось, он оседал на коже клочьями паутины. Маргарет даже начало казаться, что крохотные паучьи лапки шныряют по волосам и шее. Очень хотелось почесаться, но для этого она была слишком хорошо воспитана.
Наверное, семейство Флери собиралось плодиться и умирать до скончания веков, по крайней мере Кристоф оставил очень много места для своих потомков. Они шли уже несколько минут, а надгробий все не было. Только высокие потолки, серые стены и неприятные шорохи.
Наконец, луч света вырвал из темноты какую-то фигуру, и Маргарет невольно запнулась, вдруг испугавшись неизвестно чего. Откуда-то из дальних глубин памяти всплыли сказки, которые рассказывали на берегу. О злодеях, пьющих человеческую кровь, чтобы жить вечно, и о существах, пожирающих страхи.
— Отец, — разгоняя всякие глупости, проговорил Рауль громко и ясно, и Маргарет разглядела памятник: чуть меньше, чем в полный рост, но все же довольно крупный. Она подошла ближе, изучая локоны и плечи, надменный подбородок и тонкий нос.
— Вы красивее отца, ваша светлость, — вынесла она вердикт.
— Матушка разбавила южную ветвь Флери северной кровью, — ответил он и погладил бронзовое отцовское плечо.
