— Как по-вашему, Пруденс, понравится ли Глэдис последний приют возле своего хозяина?
— Этого мы никогда не узнаем, но вряд ли она сможет вернуться с претензиями, — ответила Маргарет, приседая возле надгробия. Оно было монолитно-гладким, выполненным из черного полированного камня, и несколько секунд ушло на раздумья: куда бы пристроить сахарницу? В итоге ее удалось засунуть в небольшую выемку у стены.
Выпрямившись, Маргарет обнаружила, что Рауль ушел дальше. Кажется, встреча с скульптурами родителей растрогала его. Он стоял возле гранитной женщины с простой прической, складки ее строгого платья струились, как настоящие.
— Она нас покинула, когда Соланж была совсем крошкой, — вздохнул он. — А вон там дедушка! Я помню только, что он никогда не расставался со сворой борзых собак… Их когти так громко цокали по полам замка…"
"Что-то изменилось в плотной темноте, которую остро разрезали два узких луча яркого света. Стало как будто светлее, мгла немного развеялась, и луна — крупная, круглая — самым неожиданным образом осветила склеп.
Изумленно задрав головы, они с Раулем увидели небольшое круглое окно прямо в потолке.
— Полночь, должно быть, — проговорила Маргарет. — Для чего это вашему прадеду понадобилось дырявить крышу?
— Смотрите, — прошептал он. Свет луны преломился о хрустальные линзы, висевшие высоко над их головами, веселыми искрами рассыпался по камню, а потом весь сосредоточился на далеком надгробии. Не сговариваясь, Маргарет и Рауль поспешили туда, по обе стороны от них призрачной ратью выстраивались скульптуры множества Флери, нашедших здесь свой последний приют.
— Должно быть, это прабабушка Кристин, — подсказал Рауль на ходу, — самая первая могила в склепе.
— Кристин — ключ ко всему, — машинально повторила Маргарет слова из дневников. Увлеченный, ее спутник несся в глубину склепа едва не бегом, и она была вынуждена тоже ускорить шаг, мысленно чертыхаясь на все лады. Еще не хватало бегать в потемках!
— Там какие-то слова! — когда они наконец добрались до средоточия лунного света, воскликнул он.
И Маргарет тоже увидела зелено-голубые буквы, слабо светившиеся в отблесках луны. С трудом разбирая старинные письмена на черном надгробии, они прочитали, помогая друг другу в особо сложных местах:
Коль свет дневной в объятиях тьмы погаснет,
Я стану заревом, что льнет к твоей ладони.
Пусть время нашу вечность развеет в песок,
И после ста смертей спасу тебя, мое сокровище.
— Терпеть не могу подобных глупостей, — немедленно рассердилась Маргарет.
