Рауль и сам изрядно устал, но больше всего его огорчало, что посох так и не пригодился. А ведь он мог стать героем, вместо этого все, что ему досталось, — стащить сварливую компаньонку с полянки и получить за этот поступок грозную тираду.
Бартелеми Леру плелся сзади, тихо жалуясь на злосчастную судьбу, определившую его в алхимики.
— А все моя мамаша! Она выпила всю кровь из отца, заставляя его откладывать каждую монетку, чтобы я выбился в люди!
— Она же не пила кровь на самом деле? — на всякий случай уточнил Рауль, чья няня обожала рассказывать ему страшные сказки и частенько про упырей.
— Лучше бы пила, право слово… Порой мы месяцами ели одни бобы, лишь бы заплатить за мое обучение.
— Не стыдно вам жаловаться? — резко оборвала его Пруденс и, кажется, попыталась идти быстрее, но тут же сдалась. — Вы проживете безбедную жизнь и сможете раз и навсегда запретить подавать вам на стол бобы. Где бы вы сейчас были, если бы ваша мать беззаботно транжирила деньги?
Рауль уловил в этом упрек в адрес его семьи и тихонько вздохнул.
Флери действительно жили на широкую ногу, не думая о завтрашнем дне до тех пор, пока деньги вдруг не закончились. Возможно, вместо бриллиантовых запонок и трюфелей стоило купить фабрику или еще что-то практичное. Такая мысль прежде не приходила Раулю в голову, он-то мечтал найти сокровища, чтобы накупить сестрам украшений и платьев, сбыть их с рук поудачнее и коротать дни и ночи, припеваючи.
Представив, какой вой поднимет Соланж — до самых небес, — объяви он о том, что деньги за вино пойдут на дело, а не ее зимний сезон, он торопливо отбросил всякие мысли о фабрике, пусть и самой захудалой.
— И правда, — обрадовался меж тем Бартелеми, — я действительно могу запретить бобы в своем доме… Однажды, когда позволю себе купить дом.
— Уверена, что вам недолго ждать, — неодобрительно заметила Пруденс. — Ваша братия дерет втридорога.
— Это потому, что мы очень долго и трудно учимся. Попробуйте-ка запомнить, что будет, если смешать дистиллированную росу, собранную с лепестков ириса в полночь, с толченым опаловым стеклом, да и вылить это все в реторту с горящими серой и купоросом.
— Ерунда будет, — предположила Пруденс с той уверенностью, с какой делала все.
— Красивый разноцветный туман.
— Совершенно бесполезная вещь, — злорадно восторжествовала она, довольная собственной правотой. — Роса, собранная в полночь, ну надо же! Эти алхимики умеют обыкновенную воду преподнести как невероятную ценность.
— Зря вы так, — обиделся Бартелеми.
