The Мечты. Бес и ребро

Стефания сбросила туфли, не наклоняясь и не озадачиваясь, что портит задники. Примостила свои вещи под лестницей и сделала шаг, чтобы замереть, далее не сдвинувшись. На пороге гостиной возник Олег собственной персоной.

- Привет, - напустив на себя романтичный вид, проворковал Панкратов и приблизился к ней. – Ты долго. Где была?

О-о-о! Эту Олежкину интонацию Стефания знала очень хорошо. Слишком хорошо! «Давно нетраханный» называлась эта интонация – и тут уже не до карамели.

Тут клубнику со сливками пора готовить.

- В поезде, потом в такси, - не совсем своевременно, но все же натянув на губы самую обворожительную из своих улыбок, ответила Стефания и развела руками: - А ты что тут делаешь?

- Говорят, варианты есть всегда. Я видела малыша... спасибо. Виновный наказан?

- Я тебя походу не интересую, – Панкратов оказался, наконец, рядом со Стешей и обхватил ее за талию.

Она как-то сразу, в момент оказалась прижата к его животу, окутана его запахом и его взглядом.

От этого всего вместе сделалось жарко и страшно. Она не готова была вот так, сходу, назад, в свою прежнюю жизнь. Да и не хотела никакой прежней жизни, при этом слабо представляя, как от нее избавляться. Как от рук его сейчас избавляться?

- Оч-чень интересуешь! – стараясь не отпустить улыбки с лица, сообщила Стефания. – Только прямо сейчас... мне бы в душ, Олеж. Я с дороги.

- Давай вместе… - полупредложил Олег, мать его, Станиславович.

Нет, да ну к черту! – взвилась внутренняя Стеха Адамова в этой любовнице банкира, а она сама быстро провела губами по Панкратовскому уху:

- То, - Стеша скользнула ладошкой по его груди, пробравшись к пуговицам рубашки. – Не могу я, у меня месячные, Олеж.

И похлопать длинными ресницами – не зря красила в чертовом поезде, рискуя щеточкой в глаз угодить.

- Ну кому оно в душе препятствие, Стешка!

- Первый день, Олеж.

Больно же... – глубокий и полный искренних страданий взгляд.

- Блин, - вздохнул он и все же не сдержался: – Твою ж мать!

- Ну, Олежик! Ну зайчик! Ну солнышко! – чмокала его Стеха после каждого прозвища в пухлую щеку. – Я возмещу тебе сторицей, честное слово!

- Естественно, куда ты денешься!

«Я от бабушки ушел, я от дедушки ушел!» - распевал Колобок в ее голове, отчего стало совсем смешно.