The Мечты. Бес и ребро

Но в следующий раз не отвертишься, поняла?

- То есть, ты меня опять игнорить будешь месяц, а то и два, а я дура? Фу, Олежик! 

Панкратов даже завис на мгновение, потом икнул, прочистил горло и, срываясь почти на фальцет, рявкнул:

- Это я тебя игнорю? Ну ты совсем с катушек слетела!

- Исключительно в отместку. Когда ты начинаешь мне про дела вещать, значит, опять пропадешь с радаров!

«... и славтехоспади!»

- Твои радары, настроенные на меня, давно ржавчиной покрылись! Завела себе кого-то? Да? У меня за спиной? На мои бабки? – сыпал Панкратов подозрениями, как из рога изобилия.

- Откуда такие выводы?! – в праведном гневе оттолкнула его Стефания. – Да как ты можешь?! Как ты смеешь! Да вообще ко мне после такого не приближайся! Съеду к черту – и дело с концом, понял? 

- Ну, ну, ну… Не сердись, - резко сменяя гнев на милость, сделал попытку проворковать Олежка и неожиданно выдал: – А хочешь на яхте с тобой уплывем?

- При чем тут яхта! – взвизгнула Стефания.

- При всем, - усмехнулся он и глянул на часы. – Ладно, мне правда пора.

Но учти! В следующий раз…

- В следующий раз... это на яхте, что ли?

- Не наглей, Стешка.

- Даже не думала, - хохотнула она. – То есть, ты, я и яхта? Так?

- Угу. И радары почисти как следует, чтобы там… без погрешностей.

- Сверюсь с лунным календарем!

- Дура, - констатировал Панкратов, с чувством шлепнул ее по заднице и довольно шустро, несмотря на собственную массу, ретировался из квартиры. А она, окрыленная внезапной победой в этой нелегкой схватке, закрывая за ним дверь, почему-то очень бодро и весело размышляла, что «он, она и яхта» - звучит как в дурацкой мелодраме.

Но мелодрама и Панкратов как-то не сочетаются.

И запоздало удивлялась себе: все ведь ее устраивало до этих последних гастролей. С нюансами – но такой образ жизни Стефании Адамовой подходил. Позволял не задумываться. Позволял сидеть в бронированном высоком замке и нисколько не страдать по отсутствию чувств. Прятать глубоко личное, укрывать больные места – легкомысленностью, скандальностью и даже эпатажем.

Прошлое в действительности, сбросив ее куда-то вниз с вершины, оказало Стефании услугу. Дало щит – от настоящего, от будущего, от всего. Ведь проще быть такой, какой видел ее Олег и какой видели ее окружающие, потому что стоит лишь на мгновение высунуть настоящую мордочку, ненакрашенную, уставшую, с синяками под глазами и без следов косметических процедур – сразу растопчут. Уже было, плавали, знаем.

И еще знаем, что нынешний закат безвозвратно потерян.