The Мечты. Бес и ребро

Собственно, там, где им и положено – в подсвечнике. И когда Рита вернулась из кухни, куда ходила за спичками, сначала добавила освещения, а потом со знанием дела сообщила:

- Не, во всем районе темно!

- Ёпт... я во всем районе п-пробки выбила?!

- Ну ты еще скажи: во всем городе! – звонко рассмеялась Рита. – Ты же по сапожникам у нас, а не по электрикам. О! А вот интересно… - Ритка сначала задумалась, щурясь на свечное пламя, а потом нетрезво захихикала. – А вот интересно… А в отдаленных районах нашего городка есть света?

- Какая Света? – икнула Стефания и пожаловалась: - У меня сейчас голова треснет.

 

- Никакая! – фыркнула Ритка и схватила со стола свой телефон, продолжая освещать комнату и одновременно тыча в экран. – Поехали!

Стеша поморгала огромными, как плошки, широко раскрытыми, блестящими, но какими-то совсем пустыми глазами и тупо спросила:

- Этот гад что? Свету себе завел уже какую-то? Ну я ему дам, уродцу! Поехали!

Вызывая такси к особняку, Рита одновременно доставала из закромов еще одну бутылку и радостно предъявляла ее Стеше.

Потому что это неправильно – ходить в гости без гостинца посреди глубокой ночи. Адамова, между тем, отчаянно рвалась на улицу, поскольку зажженных свечей ей казалось маловато для ее безопасности и нормального состояния со скидкой на принятые дозы алкоголя. И спустя еще две минуты обе барышни не первой свежести, но очень юные в душе, распевая в два голоса известное пиратское «Пятнадцать человек на сундук мертвеца», вывалились во двор всем известного Гунинского то ли музея, то ли дома. В отдельных окнах нервно дергались занавески, кто-то шумно матерился на вырубившийся свет, кто-то – на охреневших соседей. Кто-то и правда вылез в форточку, прислушиваясь: интересно же! Новенькие!

Взглядам их представала умилительная картина из несуразной парочки женщин, усаживающихся в машину к ошалевшему таксисту. А ошалеть и правда было от чего. Одна в трениках, вторая в вечернем платье. И обе – пьяные в дупель.

- К Марику! – провозгласили они хором.

А главное мерило совести и чести, эталон всего хорошего и борец со всем плохим в отдельно взятом доме номер семь по улице Молодежной, Антонина Васильевна Пищик, для своих – баба Тоня, резюмировала:

- Да уж, удружил Никитич с непутевыми!

Прислонившись пятой точкой к капоту верного японца, Малич внимательно рассматривал цифры на экране телефона, сообщавшие время.

Едва яркость экрана приглушалась в целях экономии энергии, он снова касался его пальцем и ждал следующей минуты.