The Мечты. Бес и ребро

Среди всех этих эмпиреев и высоких сентенций, если вспомнить о нашей геометрической концепции, еще оставалась площадь сложной фигуры, в смысле все, что расположено внутри сторон. И как раз на этой самой площади обитали жители замечательного дома номер семь по улице Молодежной, стремившиеся постигнуть непостижимое, суя свой нос куда не просят и отчаянно наблюдая... нет, не за Андреем Маличем. Он – свой, привычный, и потому мало кому интересен. А вот новенькие соседки очень даже интересовали общественность – и тем сильнее, чем меньше шли на контакт с окружающими.

Это был обычный субботний вечер по прошествии недели пребывания Стефании Адамовой в замечательном Гунинском особняке, в котором, сама того не зная, она уже успела обзавестись недоброжелателями.

Антонина Васильевна Пищик подкармливала котят дуры Марты в так называемом кошачьем приюте «Усатый-полосатый» – а по факту в собственном втором сарае, где теперь обитало зверьё, и неодобрительно глядела на спустившуюся с крыльца принарядившуюся и прихорошившуюся (на свидание с бывшим мужем) Ритку, топавшую со двора к калитке.

- Тьфу ты! Непутевая! – пробурчала под нос Антонина Васильевна, глядя вслед новой соседке и тяжело вздохнула, чувствуя себя глубоко оскорбленной необходимостью делить двор со столь презренной особой. В том, что особа была достойна всяческого порицания, у госпожи Пищик сомнений не было никаких.

Едва за Ритой скрипнули петли, как из соседнего подъезда выскочила Клара все еще Буханова. И ломанулась к бабе Тоне, сверкая пышной грудью, пятками в тапках и возбужденными глазами. В руках, для приличия, она волокла кастрюльку с кошачьей едой. Но кормить собиралась не только хвостатое братство, но и бабу Тоню. Крайне ценной информацией, полученной Бухановой буквально пару часов назад. А поделиться ею было не с кем. Баба Тоня на тот момент отсутствовала, а Филиппыч на данную тему разговаривать категорически отказался.

- Баба Тоня! – запыхавшись, выдохнула Кларка, подлетая к мадам Пищик и быстренько вытряхивая кашу из кастрюльки в поддоны для еды. Потом резво разогнулась и выпалила: - Баба Тоня! Это она!

- А? – осведомилась Антонина Васильевна, глядя, как котята облепили свою кормушку и мысленно рассуждая, на черта ей это надо.

- Ну эти две лахудры из первой, - живо пояснила соседка.