The Мечты. Бес и ребро

Как-то нигде никогда не складывалось. Пусть у тебя будут. Если ты не совсем против.

- С чего мне быть против?

- Твоя же кухня! Может, тебе не нравится – имеешь право.

- Лишь бы тебе нравилось, а то еще сбежишь на другую кухню.

- По собственной воле – ни за что. Просто у меня никогда своего не было, - она зависла, глядя на эти шторы, и на мгновение в ее лице что-то изменилось. Будто бы на солнце набежали тучи. Но надо отдать Стефании Яновне должное – она быстро справилась с собой и очень скоро оказалась у плиты, на которой шипела сковородка.

- Я решила, что мясо долго, потому пока яичница, хорошо?

- Замечательно! – кивнул Андрей, отодвигая на задний план намерения поговорить о банкире и узнать что-то стоящее. Как с ней такой говорить? – Сейчас я умоюсь и салат сварганю.

- Я сама! – запротестовала она и метнулась к холодильнику.

В этом тоже стоило отдать ей должное. Склонность сидеть на диетах не убила в ней кулинара. Может быть, не блестящего, но далеко не самого худшего. Это Андрей несколько неожиданно для себя обнаружил буквально в первые дни после того, как привел ее к себе.

«Я все забыла. Пришлось вспоминать», - с шутливым ворчанием отвечала она еще только вчера.

А сегодня – вот. Шторы, которые ей, оказывается, раньше негде было вешать.

Нет, Андрей никогда не жалел котят с перебитыми лапками, да она и сама, наверное, обиделась бы на подобную характеристику. Но все же... какой-то надрыв в ней чувствовался. Давно.

И еще яичница с полным фиаско подгорела. А пока нареза́ла овощи, поранила палец.

- Стешка! – подскочил он к ней, выйдя из ванной ровно в момент, когда она выронила нож и тот шмякнулся о доску: - Ну ты что?! Я же говорил, сделаю!

А что она? Стояла у стола и, подняв руку к глазам, смотрела на боевую рану.

Из ее пальца с неглубоким, но эффектным порезом прямо на столешницу капали красные капли, но Стефания не спешила что-то предпринимать. Андрей ухватил ее запястье, поднес к лицу и поморщился. Кровотечение следовало остановить. Наверняка же больно. В этом месте всегда больно, но едва он собрался это озвучить, Стеша его перебила, не давая ничего сказать, будто бы иначе он заговорит о чем-то, что может принести ей еще бо́льшую боль.