The Мечты. Бес и ребро

Если бы она стояла, то непременно упала бы.

- Я не знаю ни про какие деньги... – проговорила она, и поняла, что саму себя не слышит – все слилось в шепот. Кашлянула, почти по-актерски прочищая горло, и продолжила: - Я... у меня нет никакого счета, кроме зарплатного. Я могу п-предоставить выписку... я... туда, кроме жалования в театре, ничего не могло поступать... и... и еще я брала заем в «Финанс-элит» на покупку недвижимости – мне не хватало части средств... я н-ничего не знаю... я... чушь какая-то...   

- Я наслышан, что вы хорошая актриса, - покивал головой Трофимцев.

– Но мы не в театре. И чем больше вы отпираетесь, тем хуже делаете только себе. Лучше чистосердечно во всем признаться.

- Да в чем п-признаваться?! – Стефания все-таки вскочила с места и – о чудо! – не грохнулась. Оперлась ладонями о столешницу и завопила, даже не понимая, что заикается от волнения, как в детстве: – В чем? Какие счета? Какие, к черту, д-деньги? Я в жизни не пользовалась «П-приватным»! Я н-никого не убивала! Тем б-более, Олега! Я сама от него ушла, п-понимаете?! Насовсем, м-мне ничего было не надо от н-него! Вы сам-ми не слышите, что это все бред?! 

- Сядьте! – снова рявкнул Трофимцев.

– И подумайте! Хорошенько подумайте! Идеальных преступлений не бывает. В конце концов, не хотите с нами сотрудничать – не надо. Мы и без вашей помощи найдем доказательства. Но тогда уж… получите по полной… Кстати, об этом тоже лучше уточнить у адвоката, а не самой вычитывать.

Стефания как подкошенная рухнула снова на стул.

От желания разреветься ее удерживал только взгляд подполковника, которым он ее гипнотизировал, как Каа бандерлогов, и от которого деваться в этих четырех стенах было совсем некуда.

Что он там говорит. Про адвоката. Да. Она сама вчера про это помнила. И надо было, наверное. Уже сегодня надо было. И думать. Что-то такое она только накануне обдумывала, когда сорвалась из театра за шторами, вместо того, чтобы ехать к Андрею. Что-то важное, да...

- М-можно окно открыть? Душно.

.. - произнесла она очень медленно.

Трофимцев кивнул и, поднявшись, дернул створку. Потом набрал воды – чем-то напомнив вчерашний день. Точно такой же, с привкусом горечи и холодком. Но Стефания мужественно глотнула ее и посмотрела на подполковника, в лице которого по-прежнему не читалось ни единой эмоции. Она знала, что он делает свою работу. Головой – понимала. Но от этого в его рожу вцепиться ногтями хотелось никак не меньше.