The Мечты. Бес и ребро

Чтобы у нее появился «мотив». Поэтому ты уж подумай, Саша Гадов, кто мог знать про твои Кайманы.

- Да никто про тот счет не знал! И уж тем более доступа к ключу безопасности не имел. Вообще никто, кроме адвоката. Но Василий Матвеевич?! Да в жизни не поверю! – бушевал Олег Станиславович, а потом вдруг замер на месте и внимательно глянул на Андрея: - Но и Стешка... если про документы хоть понятно, откуда пронюхала – она весь сейф перевернула, когда деру дала... то про деньги... не могла. Я ее далеко держал от всего этого.

- Тогда кого вы держали близко? – подал голос начбез.

- Да никого! – взорвался Панкратов и снова грохнулся на диван в полнейшем изнеможении. А после всего прозвучал негромкий голос Моджеевского:

- Волну Лилианна подняла. Она запросила информацию у адвоката по твоим офшорам. Тот увидел, что все обнулили, и забил в колокола. Стефанию подозревают из-за этих чертовых бабок. На ее имя открыт левый счет, там они и осели. Сейчас счет арестован, пока ведется следствие, но их явно вернут жене в качестве ее наследства за исключением той суммы, которую перевели киллеру за заказ.

Но, мать твою... Все началось с того, что волну подняла Лилианна.

Олег медленно привстал и молча уставился на Романа мутными сонными глазами.

- Ты понимаешь, что это значит? – все так же тихо сказал Моджеевский.

Панкратов понимающе кивнул и замер, потому что осознание услышанного явно пока еще распространяло яд по его нервной системе, не до конца ее поразив. Потом он чуть заметно вздрогнул и тоже почти шепотом выдал:

- Но откуда она.

.. черт... Матвеич... мне его Лилькин батя когда-то подкинул... Может быть...

Роман ничего не ответил и быстро глянул на Малича, словно бы оценивая вероятность того, что его предположение глупо.

- Нескучно живете, мужики, - со смехом отозвался на его немой вопрос тесть. – А самое удивительное, насколько любой бред может оказаться единственной правдой. Так что же ты, Роман Романыч, все-таки делать собираешься?

Моджеевский мотнул седой башкой и перевел взгляд на Панкратова.

Тот, выпучив глаза, хватал ртом воздух, будто кто-то шандарахнул его под ребра. И все, на что хватало бедного перепуганного банкира, это выдыхать между вдохами:

- Ромка, мне нельзя назад... меня посадят... меня там посадят, Ром... я ж ее, суку, грохну...  как она меня, а...

- Заткнись, - мрачно ответил Моджеевский и поднялся со стула. Пошарил по карманам пиджака и выудил на свет божий телефон. Что делать он знал. Для этого и нужен-то был только один звонок.