The Мечты. Бес и ребро

Бабы млели, Стеша перешла с вина на водку и во всю флиртовала с попадавшимися под руку мужиками.

В гостиницу они завалились только во втором часу ночи с единственным желанием – оказаться поскорее в кроватке. Каждый в собственной, к слову. Свой Саня парень. Понимающий.

Панкратов выдернул ее практически из душа, куда она заперлась, чтобы смыть косметику и лак с волос. Трубку брала неохотно, но алкоголь не выветрился. Ей все еще казалось – «ачётакова?»

- Олежка! – радостно воскликнула Стефания в трубку слегка заплетающимся языком.

- Вернулся, - хмуро буркнул Панкратов вместо приветствия. – И даже под дверью у тебя потоптался. Но тебя дома-то не оказалось. И это уже становится плохой традицией.

- Ой! - захихикала она и опустилась на кровать, разглядывая замысловатую люстру на потолке. – А я тебе что? Не говорила, что ли, да?!

- Чего не говорила? Тебя где носит? Опять бухаешь? – озарено рявкнул Олег.

- Гастроли у меня, - добродушно промурлыкала Адамова, будто бы это все объясняло, и совершенно искренно добавила: - Ну у меня бывают гастроли.

- Гастроли! Звезда, блин. Бросай все к чертям и возвращайся. Хочешь, машину пришлю.

Машину. Пришлет. Когда та ей уже нахрен не сдалась. Не поедет.

- О! Олежику трахаться пригорело... – все-таки, дурацкая люстра... дешевка.

- А нахрена мне тогда тебя содержать и терпеть все твои выкрутасы? – заорал он так, что будь сейчас рядом с ней, дешевая люстра явно бы грохнулась.

- Ну не зна-а-ю, - протянула она и перевернулась на бочок, положив рядом трубку. Не обязательно держать ее возле уха, чтобы все слышать. – Может быть, ты меня просто любишь, а? Иногда же, говорят, бывает, что любят.

- Ты правда дура? Или пьяная? Или на какие таблетки перекинулась? Ты вообще соображаешь?

- Ага-а-а... соображаю, что ты себе там никого не нашел, потому тебе сперма в голову бьет. Надо срочно спустить. Слушай, я прямо не знаю, как тебе помочь... как ты относишься к сексу по телефону?

Несколько секунд в трубке раздавалось лишь недовольное сопение Панкратова.

- Проспись! – рыкнул он, наконец, и отключился.

Стефания вняла совету и уже через пять минут мирно посапывала в тусклом свете торшера. Усталость и алкоголь взяли свое, но она не особенно сопротивлялась. Головная боль по пробуждении обеспечена: и физическая, и по жизни. Потому что у Панкратова терпение уже лопается, а она... ничего не может с собой поделать.