The Мечты. О любви

— А во-вторых, если я все-таки правильно все понимаю, что ты объяснял, это значит, что ни у тебя, ни у меня секса, по крайней мере, месяц не было.

— И кому по этому случаю ты втулила Андрюху? — рассмеялся Бодя.

— Сегодня папина очередь, — Юля оплела руками его шею и, почти касаясь губами его уха, доверительно прошептала: — Но я рассматриваю возможность вписать в очередность твою Таню.

— Это вряд ли, — сказал он и повернул к ней лицо.

— У нее все по строгому расписанию. И сейчас у них период чайлдфри.

Юля кивнула.

И посмотрела ему прямо в глаза, зарываясь пальцами в волосы на затылке. И с удовлетворением отмечая, что это то, что отменить нельзя. Она сходит с ума. От его кудрей, от его крепкой шеи, от его глаз, точно так же глядящих на нее. От его губ.

Свои она разлепила, чтобы хрипловато шепнуть:

— Не смей больше вот так уходить, ясно?

— А то что? — невозмутимо спросил он. И только его ладонь на Юлиной талии стала чуть тяжелее.

— Я не буду за тобой бегать, — проговорила она у самого его рта, так что Богдан почти чувствовал касание.

И чувствовал, как ее ноготки пробежались по позвонкам на шее.

Он резко отстранился и удивленно присвистнул.

— Ты вообще ни одного дня за мной не бегала! Я привык.

— А тебе очень хотелось, чтобы бегала?

— Вот и не уходи. Даже если я буду кричать, чтоб ушел. Потому что на самом деле я никогда, ни дня, ни минуты не хотела жить без тебя, Бодь.

— Оно и видно, — рассмеялся Моджеевский. — Ты поэтому примчалась?

И его губ наконец коснулись ее. Горячие, немного влажные, пахнущие чем-то сладким.

Сегодня не податливые, а настойчивые, какими он никогда не знал их раньше. Эти самые губы захватили его, и язык толкнулся в его рот, пробираясь к его языку. В то время как он слышал, как часто трепыхается ее сердце внутри грудной клетки, сейчас плотно прижавшейся к нему.

Но включив все свои отрицательные качества, не единожды озвученные Юлей, Бодя снова отстранился и заговорщицки прошептал:

— И что я получу взамен?

— Все что захочешь в пределах моей платежеспособности, — фыркнула она и приникла теперь к его шее, чертя влажные дорожки языком, захватывая кожу, щекоча дыханием.

— Скучная ты! — рассмеялся он и, подхватив Юльку на руки, резко поднялся из кресла. Поставил и ее на ноги рядом с собой. Короткое мгновение разглядывал ее лицо и, крепко ухватив ее ладонь, повел за собой к лестнице на второй этаж. — Ну пошли подумаем над твоей платежеспособностью, коммерсантка.

Но туда, наверх, они не дошли. Не в этот раз.