The Мечты. О любви

Бессонная ночь и пока еще неутоленный голод определенно лишали его сообразительности. Но по мере того, как до него доходило, по лицу расплывалась довольная улыбка. Юлька же эту самую улыбку, похоже, воспринимала совершенно неправильно, потому как по мере того, как его физиономия до невозможности светлела, ее наоборот — темнела и становилась все более мрачной. Под стать вчерашней погоде, когда от ветра сносило все нафиг.

— Ясно, — проговорила она.

— Че? Неприятно, когда с утра облом, да? — от души рассмеялся он.

— Справедливо.

Тогда обойдусь без душа. И без кофе. Как ты.

Она резко развернулась и свалила с кухни.

Богдан ломанулся следом.

— Э-э-э! Куда рванула! Юлька! — он в два шага нагнал ее в коридоре и обхватил руками за плечи. Развернул лицом к себе, продолжая улыбаться. — Блин, тебе дай волю — ты черт знает чего навыдумываешь!

Она вскинула на него глазища, сейчас невероятно огромные, и выпалила:

— Ты мне дал полчаса, а не волю. Хотя, наверное, это одно и то же.

— Я сказал, что через полчаса будет машина, — хохотнул он и обнял крепче, — остальное ты придумала сама.

Она моргнула. Раскрыла рот, чтобы немедленно что-то сказать, но так и зависла, постепенно все больше хмуря свой красивый аккуратный лоб. Пока наконец не облизнула губы и не спросила:

— Значит, ты меня не выгоняешь?

— Ну я еще точно с ума не сошел, — заявил Бодя. — Мы за Андреем поедем.

— В прямом. Как ты собираешься со мной жить? Я же… я же абсолютная… полная… непроходимая… дура, Моджеевский. Просто тупица! — выдала она и с облегчением рассмеялась, спрятав лицо в полукружии его шеи.

— А ты — собираешься? — спросил Богдан, прижавшись щекой к ее волосам.

— А ты умный, — пробубнила Юля. — И если единственная ошибка, которую ты совершил в жизни, это то, что влюбился в меня, то я не имею права этим не воспользоваться теперь. Но заметь. Я десять лет тебя от себя спасала.

— Заметил. Довольна?

— Больше того. Счастлива. И очень люблю тебя, — прошептала она, вдруг ошарашенная тем, что впервые сказала ему о своей любви.

Впервые с тех пор, как они были подростками. Впервые за все это время он от нее услышал что-то подобное. И она сама от себя — тоже. Юля снова подняла голову и посмотрела в его глаза — такие обволакивающе голубые, что дыхание перехватывало. Робко улыбнулась ему и проговорила уже громче: — Я люблю тебя.

— И я тебя люблю, Юлька, — ответил Богдан и коснулся ее губ нежным поцелуем. — Но если ты так будешь продолжать, то мы рискуем никуда не уехать.

— Это не беда.