The Мечты. О любви

Улыбалась и разглядывала — и их отражение в зеркале, в котором они казались такими красивыми и такими настоящими, и стол со свечами, еще не зажженными, ожидавшими своего часа. И эти розы — сколько их было… И огонь в камине, весело плясавший и подглядывавший за ними тоже.

Взгляд ее остановился на большой коробке, лежавшей на кровати и перевязанной пышным бантом.

— В следующий раз приклею стикер «Открой меня», — пошутил Богдан, размыкая объятия.

— Мне? — как-то по-детски получилось у нее.

Он кивнул и подтолкнул ее к кровати.

Коробка была здоровенной, но легкой. И Юлины пальцы живо забегали по банту в поисках концов ленты. Нашла. Дернула. Развязала. Подняла крышку, убрала в сторону жемчужно-серебристую упаковочную бумагу и приоткрыла губы, будто бы произнесла неслышное: «О-о…»

Внутри — легкая-легкая, тонкая пепельно-розовая ткань, воздушная, как паутинка. Юля осторожно коснулась ее ладонью. Приподняла за края, вынимая. И неяркий теплый свет скользнул по драпировке. Это было платье. Того самого оттенка, который нравился ей сильнее всего.

И напоминало оно чем-то старые фильмы с Ритой Хейворт, которые Юля очень любила, почти так же сильно, как марвеловских супергероев.

— Как ты… откуда ты… — подняв лицо к Богдану, бормотала она: — Я примерю, да?

— Было бы неплохо, — улыбнулся он, подошел к столу и щелкнул зажигалкой, зажигая свечи.

— Ванная там? — она указала на одну из дверей, подхватывая всю коробку разом.

— То есть девчонок водил, а где ванная — не знаешь?

— Юлька! — рыкнул Моджеевский.

 — Первый раз я был здесь сегодня в обед, когда привез платье. Прости, туалет точно не искал.

— Бодька! — счастливо хихикнула она и скрылась за дверью.

А судя по тому, что отсутствовала за ней добрых пятнадцать минут, с назначением данного помещения угадала. Впрочем, четверть часа — не так уж много после десяти лет.

И когда снова раздался шорох, Юля опять показалась на пороге комнаты, осторожно придерживая юбку. Из-за спины пробивался свет электричества, чуть более яркий, чем в комнате.

И оттого силуэт был четче, контрастнее. Оно ей шло, это платье, подчеркивая ее стройность, длину и изящный поворот шеи, тонкость плеч и ключиц. Оттеняя цвет кожи на открытых его взгляду участках груди и рук. Волосы она распустила, слегка вспушив. Но главным украшением все еще оставалась улыбка. Прежняя, такая, какой семнадцатилетняя Юлька улыбалась семнадцатилетнему Боде.

Она шагнула к нему, демонстрируя босую узкую ступню с розоватым лаком на ногтях.