The Мечты. О любви

«ФЕРСТ» специализировался на развлекательном контенте, вещал на страну, имел довольно широкую, хотя и не претенциозную аудиторию и делал рейтинги на скандалах и разборках в ряде ток-шоу, на одно из которых Ярославцев и заглянул. Оставалось человеку, создававшему яркую, самобытную, сложную аналитическую передачу с политическими дискуссиями на Центральном, сделавшему на этом имя и построившему карьеру своими мозгами, только посочувствовать. Ну, это если бы Моджеевский был достаточно спокоен, чтобы пожалеть Яра.

Но со спокойствием не сложилось.

Нет, не сразу. Праздника он и себе не испортил. Посмотрел этот шедевр драматического искусства только на следующий день, вернувшись в Солнечногорск. Естественно, в одиночестве.

Насладился, так сказать, по полной. Впечатлений отхватил — лет пятнадцать телек не смотрел, можно еще столько же не включать.

Ведущая была милой и сопереживающей. Мило хлопала ресницами, сопереживающе улыбалась. Иногда вставляла реплики, по которым не о ней судить стоило, а о целевой аудитории.

Димон был печален и благороден. Печально вздыхал и благородно намеревался «простить» загулявшую жену, когда она вернется в лоно семьи.

«Я уверен, что Юлино возвращение — это только вопрос времени, — вещал он, грустно вздыхая, отчего, очевидно, жалеть его должен был уже вовсе не Богдан, а все бабы, которые смотрели это говношоу. — Наш с ней брак — это не просто штамп в паспорте, мы любим друг друга, у нас ребенок, и ее уход — скорее эмоциональный шаг, чем взвешенное решение».

«Но ведь она ушла не к кому-то там под влиянием эмоций, она ушла к Богдану Моджеевскому, а это уже выглядит, простите, довольно меркантильно», — прошелестела барышня в ответ, на что Яр отмахнулся:

«Да нет, это не про Юленьку. Конечно, ей ухаживания такого человека, как Богдан, могли застить глаза. Вскружили голову… но дело тут никак не в его состоянии. Когда дурман развеется, она поймет, кто ей нужен в действительности, и больше всего я боюсь, чтобы за это время она не наломала дров».

«А как вы думаете, когда развеется этот дурман?» — сощурилась ведущая.

«Когда Моджеевский ее бросит».

«Вы думаете, что бросит?»

«Ну а какие в этом могут быть сомнения? Вся его жизнь — прекрасная иллюстрация его… с вашего позволения, системы ценностей».

«Насколько я понимаю, вы давно его знаете?»

Ярославцев чуть заметно, но, вне всяких сомнений, очень горько усмехнулся. Потом откинулся на спинку дивана, закинул ногу на ногу и сложил ладони домиком на колене.