The Мечты. О любви

— Бинго! — подмигнул ему Богдан и ухмыльнулся.

— Ух ты! Ну давай-ка поиграем в угадайку… так-так-так… — Яр сделал вид, что задумался, даже вилку отложил и прижал указательный палец к виску, сощурившись. — Ну жену мою — ты уже шпилишь. Сына моего — уже в детский сад тягаешь. Че еще-то? О! А хочешь, я тебе еще бабу Надю подарю? Она тоже клевая, тебе понравится, будет вам с Юляном мозг жрать.

— Юля никогда не была твоей, — равнодушно проговорил Богдан, — но это сейчас совсем неважно. Важно то, что мне от тебя ничего не нужно.

Но вот тебе как раз наоборот.

— Значит, не хочешь бабу Надю, да? Эх, а я надеялся!

— С бабой Надей ты и сам справишься. А вот я тебе второго шанса не дам. Так что тебе нужно, а, Яр?

Димон снова замолчал. Теперь уже тишина, повисшая в кабинете и прерываемая лишь чириканьем птичек в приоткрытом на проветривание окне, наполняла его дольше. Весна, мать ее. В висках его лихорадочно пульсировало, и черт его знает — от бешенства, накатывавшего неспешными волнами, или от предвкушения, которое еще только зарождалось где-то под солнечным сплетением, но уже скручивало внутренности.

Он сам не понимал этого, потому что казалось — это и Богдана шанс тоже. На все и сразу. Вот только Моджеевский никогда этого не озвучит.

Но Яр излишней гордостью не страдал. Озвучил сам. Предельно невозмутимо и откровенно.

— Врешь ты, Богдан, про то, что не нужно. Было бы не нужно — не пришел бы. Юльку хочешь — полностью. И убл… — Яр сглотнул.

Назвать ребенка, который был самым болезненным лично для него местом в его обороне, так, как хотел, язык не повернулся. Проглотил это слово и выпалил: — И Андрюху тоже. Он меня вспоминает? Или уже к тебе привык?

— То есть ты хочешь поговорить, я тебя правильно понял? — в упор посмотрел на него Моджеевский.

— Практически. Я хочу, чтобы ты их у меня попросил. Потому что хрен я пойду на условия твоих адвокатов. Мои тоже вполне зубасты. Но ты можешь попросить. У меня.

Мою семью. А я назову цену.

— Нет, — отрезал Богдан, по-прежнему не отводя от Ярославцева взгляда — спокойного и холодного. Ни одной эмоции. — Это Золотая рыбка выполняла три желания, да и те в сказке. Поэтому либо ты называешь цену, либо я ухожу.

С этими словами Моджеевский поднялся. Глядя на него, Яр на секунду ощутил, как полыхнула в лицо кипящая ярость, которую сдержать почти невозможно. Но как полыхнула, так и отступила. Он тоже встал.