The Мечты. О любви

Ну и я же на месте сидеть не собираюсь, сегодня созвонился с главой Центрального и предложил им проект, который до этого очень хотел Ярославцев получить, благо Богдан не успел договор с ним заключить.

— Пятьдесят шестой год «Рома»! Ты думаешь, я такой придурок, что не в курсе, кто им в СМИ эту травлю устроил? Они могли перед нами изображать что угодно, а я мог спускать с рук, подыгрывать, пока они держатся. Но чувак реально границы начал переходить. Теперь хлебнет. У Бергента к нему тоже счет имеется.

— Центральным рулит.

— О господи, — булькнула Женька, — а там еще что случилось?

— Да жену его ваш Ярославцев потрахивал, вот что случилось. Все знают, — развел руками Моджеевский, дескать, а вы — не знаете. И здесь авторы позволят себе сделать важную ремарку: самого Романа об этом уведомил только что лично Бергент, но разыгрывал он из себя…

— А у нас телевизора нет, — съязвила супруга.

— Вы поэтому у нас такие неиспорченные? — мягко спросил Ромка.

Некоторые традиции сложились и в Ромкином доме, во-первых, ввиду его нынешней оседлости после водружения на трон наследника, а во-вторых, ввиду Жениной «неиспорченности».

Например, если Жене представлялся случай сбежать с работы пораньше, то она предпочитала отпустить домработницу и баловать любимое семейство кулинарными шедеврами собственного приготовления, что, если честно, Ромку неизменно восхищало — это ж какую силу воли надо иметь!

Потому и в тот день, после того, как забрали Лизку из школы и вернулись восвояси, Жека всех выдворила отдыхать, а сама уединилась на кухне, вдохновенно сооружая отбивные и любимый пирог своего супруга.

Моджеевский, тоже традиционно предложив свою помощь и получив отказ, брякнул, что тогда пойдет выгуливать собак, за что был награжден царственным соглашающимся кивком. Он улыбнулся, в очередной раз отметил про себя, что самое большое удовольствие в жизни получает именно от таких обыденных, самых рутинных вечеров, когда они остаются втроем, и направился в прихожую, выкрикивая:

— Джордж! Ринго! Гулять!

Но и его голос, и нетерпеливый топот песьих лап были прерваны телефонным звонком, прозвучавшим из Жениной сумки.

Через мгновение эта же сумка, продолжающая распевать «Юлькину» песенку, двигалась в направлении кухни.

Моджеевская голова просунулась в дверь и проговорила человеческим голосом:

— Ты опять в прихожей трубку забыла.

— А если это был продуманный план? — улыбнулась Женя, забирая у него сумку и выуживая из нее телефон.

— И что ты там продумывала? — удивился Ромка.