The Мечты. О любви

— Ну, например, пару часов ни с кем не разговаривать, — глубокомысленно ответила она и продолжила, уже обращаясь к Юльке: — Привет!

— Привет! — сестриным голосом отозвалась трубка. — Не отвлекаю?

— Не отвлекаю! — одновременно с младшей Малич хохотнул Моджеевский и все-таки свалил.

— Не, — махнула рукой вслед мужу Женя, — пирог в духовке, отбивные еще в холодильнике.

— Ой, ты дома уже? — удивилась мелкая. — Я думала к тебе заскочить на работу сегодня.

— Заскакивай сюда, — улыбнулась в трубку старшая, — все вместе заскакивайте.

У нас сегодня короткий день был. День рождения универа.

— Да нет, дел куча еще… — смешалась Юлька и вздохнула: — мне просто надо было посоветоваться, а не с кем… ну вернее, не с папой, наверное.

— И что там у тебя? — Женя подошла к окну. В саду весело и шумно скакали Джордж с примчавшейся Лизой, а Роман с Ринго степенно наблюдали за их кутерьмой.

Тепло уже совсем. Совсем весна. И кажется, что жизнь переплетает все на свете — и детскую непоседливость со зрелой умиротворенностью.

И резвящийся ветер со старыми кронами в перелесках. И тревожное древнее море с робкой и беззаботной зеленью на клумбах. Собственно, эти переплетения и есть жизнь. И жизнь — идет.

— Мне Бодя предложил работать в «MODELIT», — обреченно буркнула Юлька, лишний раз доказывая: идет и не останавливается.

— А ты решила подумать, да?

— Ну а как еще? Жень, я уже сколько лет ничем не занимаюсь, кроме магазина и домашнего хозяйства… Отупела же совсем.

— А-а-а… — со смешком протянула сестра.

 — А если честно?

— А если он это поймет — умру от позора.

— Ты будто университет закончила при царе Горохе! — возмутилась Женька. — Вспомнишь, а новому — научишься.

— Ну ты-то тоже после декрета на главбуха не сильно горела желанием!

Юлька на том конце некоторое время помолчала. Женя будто бы видела, как она дернулась отвечать, но все же сдержалась и теперь раздумывала о чем-то своем. Она была сложной. И вместе с тем простой неимоверно — под тысячей покровов прятала очевидные вещи.

Может быть, очевидные для нее, для Женьки. Потому что это она ее вырастила.

— Самое обидное, что у меня руки чешутся, и вообще… мне есть что отрабатывать, в общем-то, — отстраненно проговорила младшая Малич в трубку.

— Ну если чешутся — чего думать. В конце концов, уволиться всегда можно, — со знанием дела заверила Женя.

— Ага, щас… возьмет меня в оборот как рабочую силу. Крепостник, — хохотнула в ответ Юля.