The Мечты. О любви

А когда заговорила, то голос ее звучал так, как будто она рассказывает сестре самый большой секрет на свете:

— Угу… вот я однажды и испугалась, что на него наткнулась, и тогда стало до такой степени плевать на все мои заморочки, только за него страшно, что перешагнет… ты же понимаешь, да? Какое после этого имеют значение Дима, деньги, мораль какая-то дурацкая?

— Балда ты, Юлька, — постановила Евгения Андреевна и выдала свою излюбленную сентенцию: — А Богдан у тебя хороший.

Имелись свои обычаи или даже обыкновения и за витриной магазинчика «Vintage Lady Shop».

С Юлькиным возвращением в Солнечногорск они сформировались пусть и не сразу, но, в целом, тоже соблюдались без особых отступлений. Продавщиц здесь теперь было всего две. Лера и Маша. Юлька своим «вклинением» в их смены поначалу упорствовала, а потом ее отпустило. Теперь она приходила когда хотела, хоть каждый день, хоть не являлась вовсе, не настаивая на том, чтоб ее «впустили работать и за вас, и за нас, и за госнефтегаз», наслаждаясь лекциями, когда привозили туристов, что пока в силу сезона случалось не часто, записывая обзоры для Инстаграма и иногда припахивая девчонок ей ассистировать.

Локация все набирала популярности у местных фотографов, влюбленных парочек и просто девчонок, которые любят устраивать фотосессии, а Юлька теперь нередко заказывала профессиональную предметную съемку своих шедевров, потому что нет предела совершенству. Чтобы не мешать Машке и Лерке, работала она в коморке, адаптированной нынче под маленький кабинетик, и высовывалась только тогда, когда подружки сами просили о подмене.

Потому разговор с Женькой получился совсем конфиденциальным, под чашку кофе и разглядывание букета пепельных роз, не сегодняшнего, но еще свежего. Бодька прислал накануне, а она гадала — это у них тот самый конфетно-букетный или все и сразу за всю жизнь? Склонялась ко второму. Вряд ли когда-то они научатся по-другому. У них всего и всегда чересчур.

Юлька в очередной раз пригубила уже порядком остывший напиток, посмотрела на календарь в телефоне, прикидывая рабочие дни следующего месяца, как вдруг дверь коморки распахнулась и на пороге появилась Машка.

— Юль, там тебя какая-то мадама спрашивает!

— Какая еще мадама? Я ни с кем не договаривалась.

— Самой непонятно. Не наш контингент, а талдычит про Юлию Андреевну.

— Не клиенты. Не банкиры, не рекламщики, не курьеры. Я ж говорю — мадама.