The Мечты. О любви

В общем, мы почти родственники.

— Мы вообще не родственники. И давно не друзья, если ты еще не заметил.

— Разве? — оскалился Яр. — А почему тогда твой приплод мою фамилию носит? Что? Тебе не нужен, так мне спихнул? Ладно, она — дура. Всегда была дурой. Но ты-то — молодец! Я тебе тут полжизни расписал, а ты все это слушал… Моджеевский, мать твою, как?!

Богдан сцепил пальцы в замок, положил их перед собой на стол и, не отводя взгляда от Ярославцева, медленно проговорил:

— Развод, отказ от отцовства Андрея и ты снова свободен.

Как-то так.

— Ты ее все эти годы трахал?

— Я не буду это с тобой обсуждать, — жестко отрезал Моджеевский.

— На правах мужа — имею право знать! Бл*дь! Как это вы умудрились? Как это у вас все происходило? Ветвистые у меня рога?

— Не истери, как баба, Яр, — рявкнул Богдан.

Дима вздрогнул и уставился на Моджеевского с такой неприкрытой ненавистью, которая и с ног бы сшибла. Но на большее, чем смотреть, Яр был не способен.

— И как она тебе? — охрипшим голосом спросил он.

 — Такое же бревно, как со мной? Или для тебя старалась?

— Заткнись, — сдерживая ярость, прошипел Богдан. — И лучше обеспокойся тем, чтобы закончить это все побыстрее.

— Хер тебе, а не быстрее, — хохотнул Яр. — Допустим, я хочу дать своей семье еще один шанс. А может, два. Все-таки ребенок!

— И результат теста ДНК.

— Да похер на результат! В его свидетельстве о рождении моя фамилия. Я отцом записан. Я Юляна беременного по больницам тягал. Я из-за этого сопляка ночами не спал, все прелести жизни молодого папаши на своей шкуре испытал.

Я его даже люблю, все-таки растил. И отказываться от него не собираюсь.

— Все? — насмешливо поинтересовался Моджеевский.

— И развода не дам. Как-то так.

— Тогда до встречи в суде.

— Договорились, — хохотнул Димон и подхватился со стула.

Его шаги по кабинету в направлении двери были уверенными и решительными. Вовсе и не скажешь, что еще не так давно он был растерян или подавлен. Несмотря на эмоции, в голове его зрело. Вызревало.

Формировалось то, что завтра станет его основным планом. Потому что даже на такой дерьмовый случай обязательно должен быть план. Не впервой.

Уже на выходе, взявшись за ручку двери, Яр обернулся и посмотрел на Богдана, все еще сидевшего в кресле. Криво усмехнулся и сказал:

— А каково это? Она тебе со школы нравилась, а ее первым был я. Ты ее хотел, а жила она со мной. Сына ей сделал, а фамилия у него Ярославцев. Неприятно, да?

Моджеевский подавил вздох.