The Мечты. О любви

Потом она сунула ворох вынутых вещей оказавшемуся за спиной Моджеевскому и, запрещая себе смущаться его присутствия и близости, проговорила:

— Если вода резко станет холодной, крикни — я открою кран в кухне. Да, все сложно.

Он в ответ лишь хмыкнул и направился в ванную, откуда очень скоро донесся шум напора. Прислушивалась она недолго, отдавая себе отчет, что выглядит глупо, стоя посреди прихожей. Но вечер и правда был каким-то… странным. Будто бы из другого измерения. Все еще не понимая, как быть, она растерянно повернулась к своей комнате, сделала шаг, а потом тихо рассмеялась себе под нос.

Сделала очередной разворот, теперь уже к Андрюшкиной двери, и тихонько ее открыла, разлив свет электрической лампочки в маленький детский и очень сонный и тихий мирок.

Мелкий негромко сопел носиком и лежал поперек кровати. Утром наверняка вообще ноги на подушке окажутся, даже если сейчас его перевернуть. Не проснется, спит он крепко. Юля шагнула внутрь, подошла к диванчику и, поразмыслив, решительно переместила на него подушку из соседнего шкафа.

Там же нашлось и одеяло. И через минуту она деловито и с задором управлялась с постельным бельем, чтобы приготовить Его Величеству Богдану Романовичу местечко для сна.

Богдан застал ее в дверях комнаты. В халате Малича-старшего и с Юлькиной резинкой в волосах, стянутых в короткий хвост на макушке, он выглядел по-прежнему диковинно.

— Чего тут торчишь? — спросил он, подходя к ней вплотную.

— Тебя жду, чтобы задать вектор дальнейшего движения, — заявила она.

— Ты уверена в том, что собираешься сделать? — усмехнулся Богдан.

— Абсолютно. Ты же сам говорил, что хочешь спать, так?

— Ну а я тебе постелила… — она повела головой за спину.

— Чувствуется подвох, — не отводя от нее взгляда, проговорил он.

— …на диване в комнате Андрея, — оправдала она его ожидания, точно так же глядя на него.

Глаза Моджеевского вспыхнули удивлением, и в следующее мгновение он притянул Юлю к себе за талию и, почти касаясь губами ее уха, негромко проговорил:

— Хорошо. Но не забывай простой вещи.

То, что я тебя люблю, не делает меня монахом.

Так же резко он отпустил ее и сделал шаг в комнату, служившую в этой квартире детской.

— Это угроза завести еще одну Алину? — прозвучало ему вслед.

Богдан обернулся, демонстративно развел руками и прикрыл перед ее носом дверь с огромными допотопными матовыми стеклами.

И одновременно с этим его движением — нараспашку с громким хлопком отворились двустворчатые резные двери, отделявшие зиму от весны.