Я пишу пафосные статьи, воспевающие жизнь пластилиновых людей, освещаю мероприятия для конченых ублюдков, беру деньги от напыщенного и самовлюбленного быдла, которое хочет, чтобы о произведенном им дерьме узнал весь мир. Я делаю пустые интервью с персонажами, все достоинства которых состоят в том, что они в свое время удачно продали несовершеннолетних дочерей сутенеру, в свою очередь, еще более удачно перепродавшему их олигарху из первой десятки «Форбс». Персонажи могут часами рассказывать, как добиться успеха и стать на них похожим: как трахнуться с известным продюсером, отсосать у модного дилера или вступить в какую-нибудь лажовую партию.
Я пишу дерьмовые статьи, оплаченные дерьмовыми людьми, чтобы вся остальная дерьмовая публика дрочила на них и спрашивала себя — достаточное ли я дерьмо, чтобы стать героем журнала? Кругом одно дерьмо — это я и называю говножурналистикой. Проблема в том, что пишу я неплохо, и это временами делает мою жизнь непереносимой. В войну журналисты, «с лейкой и блокнотом», делали талантливые репортажи, ползая на переднем краю под пулями.
Нынешние журналисты — тоже на переднем краю: у фуршетного стола, с вилкой и подносом. Да, единственное, что нас роднит с военными журналистами, — это ползание. Правда, мы ползаем в основном в заказанных не нами VIP-ложах ночных клубов, рискуя схлопотать от охранника, если снимешь его босса в обнимку со шлюхами. Клуб «Рай» — наш передний край. Ха-ха-ха! Так смешно, что блевать тянет. Я успокаиваю себя тем, что работа офисного планктона еще более непереносима, но от этого утешения легче повеситься.
Есть еще работа заправщика на бензоколонке или грузчика на складе, но это в теории. Да, такой вот крутой и талантливый: не слишком много работаю, не слишком мало зарабатываю. Имидж — uber alles!
Но одного имиджа мало, нужны еще правильные друзья. Я «обрастаю связями», «вхожу в контакт», «пересекаюсь» и так далее. Я тусую с массой полезных людей в надежде на то, что кто-то из них «протолкнет», «даст наводку», «поспособствует», «сделает звоночек» и все такое.
И после этого моя жизнь изменится: меня включат в ТОР 100 самых красивых людей Москвы или пригласят работать на телевидение, или предложат должность главреда «Плейбоя», или дадут собственное ток-шоу на радио. В общем, каким-то образом я стану популярным персонажем, и тогда диск моей группы с радостью выпустит любой рекорд-лейбл. После выхода альбома я наконец стану официально именоваться артистом, а значит, смогу заниматься творчеством.
