Тибо, или потерянный крест

Наверное, какая-нибудь дыра, затерянная в глуши? Такая, что я даже о Наблусе пожалею?

Затем, немного успокоившись и сменив тон, она спросила:

— Как он себя чувствует?

— Не притворяйтесь дураком! Разумеется, мой милый Бодуэн!

Ее голос дрожал от тревоги, прекрасные глаза молили дать ответ, который успокоил бы ее, но Тибо, отведя глаза, произнес:

— Не сказать, чтобы хорошо! Болезнь, которой он заразился в Аскалоне от покойного маркиза де Монферра, едва не погубила его, но не убила проказу, которая терзает его теперь сильнее прежнего.

Затронуты не только кисти рук и ступни, но и лицо, которое он прячет под белым покрывалом.

На вырвавшийся у Изабеллы горестный крик эхом отозвался другой, затем послышались раздирающие душу рыдания, — они доносились откуда-то из-за кустов. Тибо, а следом за ним и принцесса, пробрались через кустарник и увидели Ариану. Девушка, опустившись на колени, припала головой к усыпанной песком дорожке и горько плакала, закрыв лицо судорожно сжатыми руками: живая и жалкая картина отчаяния.

Изабелла тотчас упала на песок рядом с ней, обняла ее, стала успокаивать, и тут же, вскинув голову, обернулась к Тибо:

— Матерь Божия, она была здесь и все слышала! Вы себе и представить не можете, Тибо, как она его любит!

— Знаю... может быть, знаю даже лучше, чем вы, но нисколько не сожалею о том, что теперь ей стало известно, как обстоит дело. Как бы там ни было, мне все равно пришлось бы ей об этом сказать, а сейчас вы, по крайней мере, рядом с ней и можете хоть как-то смягчить удар.

Нет, я не жалею о том, что она все слышала.

Они долго молчали. Изабелла тихонько поглаживала Ариану по голове, с которой свалилась шапочка вместе с покрывалом. Принцесса тоже плакала, Тибо горестно смотрел на обеих. Наконец, Изабелла проговорила:

— Знаете, я очень ее люблю. Сначала я ее не любила, потому что считала ее вашей возлюбленной, несмотря на...

— На то, в чем я вам признался, несмотря на это кольцо, которое я все еще ношу на шее? О, Изабелла!

— Я думала, она раньше была вашей возлюбленной, и вы из рыцарских чувств хотите ее защитить, но однажды ночью я услышала, как Ариана плачет, и она обо всем мне рассказала.

И тогда она стала дорога мне, как сестра, потому что всем своим существом принадлежит моему брату.

И тут послышался жалобный, молящий голос Арианы:

— Мессир, отвезите меня к нему! Если он так жестоко страдает, ему как никогда необходимо знать, что его любят...

— Мариетта выхаживает его лучше родной матери, и я тоже всегда рядом с ним.