Тибо, или потерянный крест

Мы его любим, и она, и я. Я понимаю, как он в этом нуждается, потому что у нас больше не осталось ни масла, ни семечек, из которых

делали лекарство, замедляющее развитие болезни. Как видите, я все вам рассказал.

— Если так вы стараетесь ее отговорить, то выбрали не лучший способ! — резко проговорила Изабелла.

И в самом деле — Ариана вскочила, явно готовая ринуться в бой:

— Тогда мне обязательно надо туда поехать! У нас, армян, есть свои снадобья, известные только в наших горах. Может быть, стоит попробовать.

— Нет, — отрезал Тибо, решив, что разговор слишком затянулся и пора его заканчивать. — Нет, вы не будете за ним ухаживать, потому что он никогда на это не согласится. Именно вам он этого не позволит ни за что! Я ведь сказал, что он прячет лицо под покрывалом, — неужели вы думаете, что он позволит вам заглянуть под него? Одна только чудотворная рука Христа могла бы стереть следы болезни, но вы — не Христос. Вы можете лишь усугубить его страдания!

— Неужели вам непременно надо разговаривать так грубо? — в негодовании воскликнула принцесса.

— Есть, конечно же! Но ваш брат слишком благороден для того, чтобы принять сочувствие или умиление в то самое время, когда он собирает все силы для того, чтобы продолжить свою королевскую миссию. И знаете, почему от этой девушки он еще менее склонен принять сострадание и жалость, чем от кого-либо другого?

— Потому что он тоже ее любит! Так что оставайтесь здесь, Ариана, — добавил он, повернувшись к девушке, которая слушала его, не проронив ни слова.

— Даже если об этом попрошу вас я? — прошептала Изабелла.

Он успел поклониться и уже собирался уйти, но эти слова пронзили его, будто стрелой. Он остановился, вернулся к Изабелле, опустился перед ней на колени, склонившись, приподнял край ее зеленого парчового платья, негнущегося от густой вышивки, — золотые нити образовывали цветы, серединки которых были украшены мелкими драгоценными камешками, — и поднес его к губам.

— Я навсегда останусь вашим рыцарем, прекрасная дама, и ваши желания для меня так же священны, как Божии заповеди... если только ваши желания не противоречат приказаниям моего господина и короля. Сейчас, в том состоянии, до какого он дошел, он не заботится более ни о чем, кроме славы Божией и спасении королевства.