Тибо, или потерянный крест

— Постой, не уходи! Я хочу дать тебе что-нибудь... на память обо мне... Жозефа! Принеси мою эмалевую шкатулку...

— Госпожа! Сейчас придет епископ! У вас не осталось времени и...

— Принеси шкатулку, я сказала! Или убирайся!

Гречанке пришлось повиноваться. По приказу хозяйки она принесла синий с золотом ларчик, открыла его и вытащила оттуда великолепное ожерелье: длинную, тяжелую золотую цепь, в которую были вправлены жемчужины и карбункулы. Такое украшение можно было носить и мужчине, и женщине.

— Возьми его, Тибо! Никаких богатств у тебя нет, а твоего короля, который мог бы тебя обеспечить, тоже уже нет в живых!

И, заметив, что рыцарь хочет отказаться от подарка, настойчиво повторила:

— Возьми его, говорю тебе! Я так хочу.

.. И молись обо мне! Думаю... мне это... очень понадобится.

За дверью послышался звон колокольчика, и не успел он, по-настоящему растроганный, поблагодарить Аньес, как дверь отворилась, и показался прелат, которого сопровождали два служки со свечами и кадилоносец.

В руках у епископа была чаша, покрытая золотой парчой. Все опустились на колени, а Тибо торопливо покинул комнату. Мариетта проводила его ласковым взглядом и пообещала, что они увидятся позже.

Аньес умерла той же ночью, доставив тем самым Балиану дополнительные хлопоты: надо было устроить погребение, достойное женщины, носившей в своем чреве короля. И сделать это надо было как можно скорее, в летнюю жару тело не могло лежать долго.

И потому отпевание состоялось в тот же вечер в церкви госпитальеров.

Служил сам патриарх. Все знали, какие отношения связывали его с усопшей, но он умел обольщать речами и нашел простые, но волнующие слова, чтобы описать мучения последних дней прекрасной дамы, которая сделала сладострастие своей религией и все же сумела перед смертью отказаться от всякой роскоши и покаяться. Все понимали, что, отпуская ей грехи, он отчасти отпускал грехи и самому себе, но ни у кого это не вызвало улыбки. Затем Аньес де Куртене, графиню Сидонскую, при свете факелов перенесли в крипту, где она упокоилась рядом с первым своим зятем, Гийомом де Монферра, умершим давным-давно. .. Похоронный звон плыл над городом с той минуты, как процессия вышла из дворца...

Тибо искренне молился об упокоении души Аньес, чьи беспутство и алчность причинили столько зла королевству: в его представлении она искупила все свои грехи той неизменной любовью, которую питала к прокаженному сыну.