Тибо, или потерянный крест

Больше ничего от него добиться не удалось, и Балиан, довольный тем, что хотя бы кого-то может спасти, уже собирался возвращаться в Иерусалим, когда султан попросил его немного задержаться: он хотел несколько минут поговорить с его спутником. Балиан, пожав плечами, согласился и, отказавшись от предложенным ему напитков, предпочел ожидать снаружи.

— Ты по-прежнему утверждаешь, будто готов отдать мне Печать? — спросил Саладин. — Ты ведь не ходил за ней после того, как покинул Тивериаду.

— Откуда тебе это известно?

— За тобой и твоим другом следили. Я приказал не слишком вас охранять, чтобы у вас появилось искушение сбежать.

— Эта вещь утратила для меня всякую ценность с тех пор, как оказалось, что в обмен на нее я не могу получить свободы для Иерусалима.

— Не пытайся меня обмануть, великий султан! Ты слишком давно хочешь заполучить Святой город, чтобы теперь от него отказываться. Я прав?

— Ты прав. И все же мне больно думать, что только из-за твоего упрямства я не могу надеть себе на палец Печать Пророка — благословенно будь его имя до конца времен!

— А мне еще больнее видеть, как рушится под твоими ударами самое прекрасное на земле королевство, служению которому я посвятил всю свою жизнь, и это — моя родина.

Тебе трудно меня понять, потому что ты — курд. Подумай об этом, и ты избавишься от сожалений об утрате той крохотной частицы власти, о какой еще продолжал мечтать. Ты — император, и тебе незачем становиться Папой!

Сказав это, он вышел к Балиану. Саладин даже не пытался его удержать. Вернувшись в город, Балиан созвал руководителей тамплиеров и госпитальеров, рассчитывая с помощью сокровищниц двух Орденов выплатить сто тысяч византиев за бедных. Но оказалось, что получить деньги не так просто: несмотря на свое несомненное богатство, те и другие уверяли, будто неспособны собрать подобную сумму. Все, чего ему удалось от них добиться, — это денег на освобождение семи тысяч человек.

Как просьбы, так и приказы были бессильны. И, когда Балиан, сам отдавший все, что у него было, начал накипать яростью, Тибо высказал предположение, что большая часть богатств тамплиеров могла уже покинуть Иерусалим.

— Существует возможность, — объяснил он, — выйти из монастыря так, чтобы не проходить через ворота и остаться никем не замеченным...