Тибо, или потерянный крест

Где-то в деревне хрипло прокричал петух — значит, и люди вот-вот проснутся. Надо найти укрытие, надо спрятаться. Нет лучше убежища, чем лес, и он углубился в чащобу, надеясь отыскать там укромное место, чтобы поспать и выкопать хоть несколько съедобных корешков — распознавать их он умел с детства. Но о том, где сейчас находится, беглец не имел ни малейшего представления.

Вылетев пулей из Шаторенара, он думал — если, конечно, он вообще о чем-нибудь думал в ту минуту! — только о том, чтобы убежать как можно дальше от этой чудовищной виселицы.

Он бежал, словно заяц, за которым гонятся собаки, куда глаза глядят. И только теперь, оглядевшись вокруг в тусклом предутреннем свете и как следует поразмыслив, он понял, куда попал: единственным известным ему лесом в этой стороне, за широкой полосой непаханой земли, был лес Куртене. Его владельцы, потомки одного из французских королей, были сеньорами настолько высокородными, что им, говорят, удалось получить императорскую корону в какой-то далекой стране на Востоке. Может, потому-то они здесь никогда не появлялись, и бальи в Шаторенаре, — входившем в их ленные владения, — распоряжался здесь по-хозяйски?

Как бы там ни было, Куртене или не Куртене, — для него сейчас это не имело никакого значения.

Мир был против него, и единственная надежда на спасение — найти поблизости монастырь или церковь, то есть неприкосновенное убежище. Должны же они найтись и окрестностях города-сюзерена?

Лес кое-где прорезали ручейки, и даже такой — по-зимнему голый — он был прекрасен.

К небу тянулись количественные дубы, буки, березы и ольхи; у воды клонили голову ивы; среди зарослей ежевики и остролиста виднелись черешневые деревья, сливы и дикие яблони, но нигде ни единой ягодки, ни единого плода — вот несчастье-то! А у беглеца уже просто живот сводило от голода! К тому же он смертельно устал и потому решил, что лучше всего было бы, наверное, немного вздремнуть, если только удастся забиться в кусты или спрятаться за каким-нибудь камнем, ведь поговорка «кто спит — тот обедает» придумана не вчера.

Он почти сразу набрел на то, что искал: заросшую кустами — к счастью, без колючек — яму между тремя громадными камнями и нырнул туда, снова оцарапавшись. Яма оказалась узкой, но, продравшись через кусты, он смог свернуться клубочком на ее дне. К тому же здесь было сухо и немного теплее, чем снаружи. «И меня тут почти не видно», — подумал беглец, засыпая.

Проснулся он все таким же голодным, но отдых придал ему сил, и он готов был продолжить путь.