Тибо, или потерянный крест

Тогда увиденное его не разочаровало, и сейчас он всем сердцем надеялся, что сегодня получится так же.

Когда занавес из деревьев и кустарников наконец раздвинулся, ему открылась поляна, а на ней — полуразрушенная башня. Юношу снова пробрала дрожь, но на этот раз не от холода, а, как и тогда, в детстве, от счастья: огонек, на который он шел, не угас, он по-прежнему светился за узким окошком, и это означало, что старик жив, и он ему поможет! А в помощи беглец нуждался так сильно, что его покинула недоверчивость, свойственная загнанному зверю.

Он поднялся по нескольким неровным ступенькам к низенькой двери, прижался к шероховатому дереву, предвкушая продрогшим телом блаженное тепло, которое, должно быть, царит в башне, а потом, отогнав последние колебания, постучал одним пальцем — настолько окоченевшим, что, кажется, и стука-то не получилось. Тогда, собрав последние силы, он принялся колотить в дверь кулаком.

— Несчастный... взывающий о помощи!

Дверь тотчас распахнулась, — и в светлом прямоугольнике обозначилась высокая фигура человека в грубой черной шерстяной рясе, с длинной седой бородой и голым черепом, по которому скользили желтые блики. Несмотря на то, что годы согнули старика, и теперь он опирался на костыль, юноша узнал его: это был человек из прошлого, тот самый!

— Господин Тибо, — взмолился он, — сжальтесь надо мной!

— Ты знаешь меня? Откуда? Кто ты?

— Рено де Куртиль.

— Входи! Входи же скорее!

Оторвав руку от притолоки, за которую цеплялся, беглец вошел и так стремительно бросился на колени у горящего очага посреди комнаты, что старику показалось, будто он хочет зачерпнуть пригоршню огня. От одежды гостя остались лишь жалкие, насквозь промокшие лохмотья, его трясло так, что зуб на зуб не попадал.

— Почему ты в таком виде? — спросил тот, кого только что назвали господином Тибо.

— Отец умер месяц назад, в день Святого Илария. Его свело в могилу страшное расстройство кишечника, опорожнило, словно прохудившийся мешок. С этого и начались все наши беды. После смерти отца королевский бальи хотел забрать себе все наследство, заявив, что отец занимал у него деньги. Но это неправда!

— Об этом ты мог бы не говорить, я знаю, что твой отец никогда ни у кого и гроша в долг не брал.