Тибо, или потерянный крест

Плесните ей воды в лицо, она тотчас и опомнится!

И Стефания, пожав плечами, вышла из комнаты, где они только что поужинали.

Следующие дни были для Изабеллы ужасными. Ее нервы не выдержали напряжения, вызванного горем. Она истерически рыдала. Она снова, как раньше в Наблусе, попала в порочный крут тревог, страхов и кошмаров, вызванных картиной изгнания Тибо, которую ей так точно и подробно, с уничтожающей жестокостью описала Стефания. Она все время звала мать, но Стефания и слышать о той не желала. Онфруа уже не знал, какому святому молиться, и чувствовал, что и сам теряет рассудок рядом с этой обезумевшей от рыданий женщиной, в которой он тщетно пытался вновь обрести милую подругу своих ночей.

Все это придало ему смелости обратиться к своей грозной матери; он молил ее со слезами, и Стефания в конце концов сдалась, не выдержав страданий сына. В замок отправили слугу чтобы передать королеве Марии просьбу навестить дочь. Но сама Стефания не желала встречаться с ней.

— Вы примете ее без меня, — сообщила она Онфруа.

— А я пойду помолюсь в соборе... И постарайтесь сделать так, чтобы она здесь не засиживалась!

Однако вместо Марии Комнин явился Конрад де Монферра в сопровождении своего личного врача.

— Я узнал, что принцесса Изабелла занемогла, — сказал он Стефании после того, как поприветствовал ее. — Это — господин Антони, искусный миланский лекарь, которого я взял к себе на службу...

— Моя невестка просила привести ее мать. Ник чему, чтобы ее осматривал врач, в чьих услугах она ничуть не нуждается! Это женское недомогание из тех, в которых мужчины ничего не понимают! — резко парировала Стефания, которой этот визит совсем не понравился.

— Королева Мария и сама нездорова. Она придет, как только сможет, а пока позвольте господину Антони осмотреть больную!

— Зачем? Она больше страдает душой, чем телом, и любовь, которой окружает ее супруг, исцелит ее вернее, чем все ваши лекарства. Тем не менее я благодарю вас, мессир Конрад, за то, что проявили заботу об Изабелле.

Если она надеялась, что после этих слов Монферра повернется и уйдет, то глубоко заблуждалась. Любезное выражение исчезло с лица маркиза, словно его заволокла грозная туча.

— Благородная госпожа, — со свирепой улыбкой ответил он, — вы забываете о чрезвычайно важном обстоятельстве: о том, какую ценность представляет для всех в этом королевстве — или в том, что от него осталось! — жизнь младшей дочери короля Амальрика.