– Я, Георгий Самойлович, только об этом и прошу. Незаконных мер мне не надо, они не помогут.
– Тогда передайте протокол о нарушениях санитарно-врачебному инспектору. Он войдет ко мне с отношением, и я закрою грязные заведения.
– Как в тот раз закроете? На три часа? – съязвила докторша.
Полицмейстер стал покрываться пятнами, но губернатор положил ему руку на плечо:
– Жорж, помолчи. Виктория Павловна, обещаю, что в этом случае нарушители так легко не отделаются. Лично прослежу. А пока окажите нам честь, сделайте глоток кахетинского.
Алексей Николаевич не заслужил вашей обструкции.
Дама опять посмотрела на Лыкова, чуть более внимательно. Тот не растерялся и подхватил:
– Заодно посоветуйте мне, где можно питаться безбоязненно. А то зайду не туда и отравлюсь.
– В этой клоаке ни глотка, Алексей Николаевич. Вы где остановились?
– В гостинице «Кавказ».
– Там можно. Еще смело заходите в ресторан «Аннона», это при Сионском соборе. Чисто готовят в гостиницах «Париж» и «Сабадури»; в последнем хороша туземная кухня.
Ну и буфет сада «Золотое время», что в Муштаиде. А больше в этом городе нигде.
На этих словах докторша сделала общий поклон и удалилась. Мужчины снова сели и разлили очередную бутылку.
– Однако, – первым нарушил молчание питерец. – А лицо интересное. Не красавица, но есть какая-то изюминка.
– Кто сейчас ее дроля, а, Жорж? – спросил губернатор у полицмейстера.
– Да уж скоро год, как никого нет.
– Что ты говоришь! Самому, что ли, за ней приударить?
– Так Виктория Павловна свободна? – оживился Лыков.
– Ишь как встрепенулся, – рассмеялись тифлисцы. – Не суетитесь, господин приезжий ловелас. Там и не такие зубы обламывали."
"Начался типично мужской разговор, вроде бы не пошлый, но на грани. Алексей Николаевич узнал, что врач Фомина-Осипова – личность в городе известная. Разводка, бывший супруг командует саперным батальоном. Умная, с сильным характером, докторша поставила цель самой себя содержать и не зависеть от мужчин. Воспитывает сына, общается с узким кругом друзей.
В целом человек доброжелательный, Виктория Павловна имела пунктик: ей казалось, что на службе к ней относятся недостаточно серьезно оттого, что она женщина, и потому иной раз в борьбе за чистоту жевешка[14] перегибала палку. Вот давеча нашла у себя на участке сразу двадцать семь торговых заведений, не имеющих патента. И потребовала все их закрыть. А еще в ее участок входит деревня Вера со всеми гульбищными садами.
