Верней, на первом месте были другие чувства, которые во мне, оказывается, тоже имелись. Гордость, например, проявилась внезапно. И чувство собственного достоинства, казалось, полностью утраченное за эту счастливую, насквозь лживую неделю.
— Что тебе надо от меня, Тигран? — спросила я, специально называя его полным именем.
Не Тигрик он больше для меня.
Он молчал.
Смотрел.
Медленно так, внимательно, ощупывал меня своими черными, жестокими глазами, словно раздевал.
И именно это плотоядное выражение самодовольного, уверенного в свой неотразимости самца и взбодрило.
Окончательно привело в чувство.
— Молчать будешь? — еще больше заледенила я тон, — тогда я пошла. И больше не смей меня хватать и таскать, понял? У тебя для этого кандидаток вагон, я смотрю.
Я развернулась, чтоб выйти, но Тигр легко перехватил меня, внезапно оказавшись рядом, навалился своим всем своим здоровенным весом, упер руку в дверь над моей головой.
Наклонился, жадно вдыхая запах моих волос.
Поневоле по коже мурашки поползли размером с кулак. Боже, этот гад воздействовал на меня на каком-то животном уровне!
Невозможно просто устоять!
За что мне это все?
— Скучал… — прохрипел он, интимно царапая своим тоном самые слабые к нему части моего глупого тела, — а ты? Скучала?
— Интересно… — голос срывался, губы сохли, но в голове, как ни странно, было светло-светло, — ты скучаешь… Лапая других девок.
— Все они и волоса твоего не стоят… — ох, этот голос… Ох, эти слова…
Сразу же вспомнился анекдот про парня, который говорил девчонке:
— Я всех своих девчонок поймал на одну и ту же сказку…
— А меня не поймаешь! — уверенно сказала девчонка.
— Ну, конечно, нет… Ты же у меня — особенная, самая лучшая…
И вот навеяло прямо!
А раньше он так делал? Или не требовалось? Я и без того знатная дурочка была?
— А невеста твоя? — прошептала я, чуть отводя голову в сторону, пытаясь избежать слишком тесного контакта, — она тоже… Особенная…
— Она для меня никто… — горячо дышал мне в макушку Тигран, все сильнее и сильнее прижимаясь и явно дурея от нашей близости, — она — другое…
Тварь какая, надо же!
Я уперлась обеими ладонями в широченную грудь, прикусывая губу от бессилия.
Такую махину фиг остановишь же!
— Прекрати! — прорычала я, теряя силы. Очень уж на меня его близость тоже действовала.
