Интересно, что бы сказали, если б узнали, что было с точностью до наоборот?
В любом случае, ситуация открыла мне на многое глаза, так что спасибо Тиграше.
Чтоб у него член отсох.
Чтоб он не мог им ни в кого тыкать больше, скотина!
Кроме меня…
Ой, нет!
Это было лишнее! Лишнее!
17
— Маринка-льдинка, чего ледяная такая? — Сашка Иващенко притормозил меня у входа в аудиторию, поставил у стены ладонь, не пропуская.
Улыбался довольно.
Вздохнув, я сделала шаг назад, пытаясь обойти.
Сашка сдвинулся ровно на то же расстояние.
Все понятно, решил от взглядов и подначиваний к серьезным боевым действиям перейти.
Я, собственно, еще пару дней назад его интерес усилившийся срисовала, но как-то подумала, что ничего, дальше переглядываний, не будет.
Мне не хотелось, вообще никакого ресурса не было для этих вещей.
После нашего душевного разговора с Тиграном, прошло уже больше недели, и жизнь начала входить в свою привычно-безрадостную колею. Плакать я потихоньку перестала, и считала это хорошим признаком, по ночам спала, этого бессовестного гада во сне не видела.
Ну, разве что, под утро… Ну хорошо… Каждое утро.
Но на его страницы в соцсетях не ходила. И на страницы всех тех многочисленных девочек, что продолжали тереться рядом с ним и его приятелями, тоже.
Нечего мне там было делать, только нервы себе трепать.
Мне и без того их изрядно трепали все, кому не лень.
Да и сам виновник торжества отличался дьявольской изобретательностью в этом вопросе.
По универу ходили упорные слухи, что Тигр свихнулся, что его поперли даже из секции, потому что он кого-то там очень сильно избил ни за что.
А еще говорили, что ночи он проводит в клубах, с телками и выпивкой, бездумно пуская родительское и свое бабло на ветер. И в квартире у него, той самой, помнящей мое короткое, но такое яркое счастье, теперь полноценный шалман: странные приятели, непотребные девки и прочие прелести разгульной жизни.
Кто-то из однокурсников шептался, что все это, потому что дружок его ближайший, Леха Камень, свалил на сборы и соревнования, и теперь за Тигром следить вообще некому.
Родня у него далеко, они только бабло присылали, и все. И Тигр тут пошел по наклонной. Покатился.
Мне это было больно слушать.
И еще больнее — верить.
Потому я не слушала и не верила.
Тигр, регулярно встречавший меня у порога универа с неизменными приятелями и телками, крутящимися у тачки, не выглядел хоть сколько-нибудь пропащим. А вот довольным этой жизнью — выглядел.
