— Не стоит, киса, — разгадал мои намерения Тигр, — скорость сотка, могу отвлечься, улетим.
Я глянула на спидометр. И закрутила крышку.
Правда, бутылку не убрала. Остановится, я ему ее в рожу запущу.
Тигр резко крутнул рулем, уходя от внезапно затормозившей перед нами приоры, выругался сквозь зубы. А я, вернувшись обратно на сиденье, с которого улетела к дверце в момент маневра, села ровнее и пристегнулась. Если разобьемся, мое тело будет целеньким в гробу лежать, а не по кусочкам.
Тигр пронаблюдал за моими манипуляциями, одобрительно кивнул.
Он вообще был на диво спокоен и серьезен, морда каменная, глаза горели по-дурному. Словно подвиг совершает. Придурок.
— Какого черта ты делаешь? — хмуро спросила я.
— Знаешь, киса, — размеренно и чуть-чуть весело ответил Тигран, — у моего народа есть традиция: если нравится девушка, ее надо украсть.
— Чего сказал? — я реально не поверила своим ушам.
Украл? Меня? Он — совсем дурак?
— Я тебя украл, киса, — кивнул Тигран, — и теперь у тебя нет выбора.
Охуеть…
25
— Если ты думаешь, что я пойду к тебе в квартиру, ты явно совершенно долбанулся, — заявила я Тиграну, когда он, подъехав к тому самому дому, где мы с ним были, пусть и недолго, но так счастливы, заглушил мотор, вышел и, обойдя машину, открыл мне дверь. Вежливый какой.
Ничего, я тоже могу быть вежливой.
Сейчас прочувствует это сполна.
Понятно, что мне с ним не справиться, но полноценно повежливичать я смогу. Ногти и зубы еще при мне, слава богу.
— У тебя выбора нет, киса, — спокойно ответил этот самоуверенный гад. И, в доказательство своей излишней самоуверенности, смело полез в салон.
Тут же получил ногтями по роже и пяткой в пах.
Лучше было бы ботинком, но я на улицу вылетела в одних тапках, надетых на носки, а потом тапки потеряла, пока меня похищали.
Тигран почему-то удивился моей реакции, но не отпрянул, к сожалению. Удар в пах был слабоват все же.
Быстро и очень ловко перехватил мои руки в запястьях, навалился так, чтоб не смогла больше пнуть, опрокинул на сиденье машины, прижал…
Тяжелый, скот!
Сильный!
У меня даже дышать получалось с трудом. И шевелиться… Вообще не получалось. Только ярость боевая подпитывала, не давала от напряжения в обморок грохнуться.
