– Поверь, ты ничего не оскорбляла. А что рассердилась – ну да, я бы на твоем месте тоже рассердился. Ты мне, кстати, так и не ответила.
– О чем?
– Ты голодная?
Он смотрел на нее спокойно, выжидательно. Анаит не могла понять этого человека. Она накричала на него в его собственном доме, оскорбила, обвинила бог знает в чем… Алик за одну десятую того, что она позволила себе сегодня, отчитывал ее как школьницу. А отец не разговаривал бы неделю – в лучшем случае. Однажды он молчал целых десять дней. Страшно вспомнить! «Я тебе добра хочу, – объяснял он позже.
– Вспыльчивая женщина – враг самой себе. У тебя будет тяжелая жизнь, если ты не научишься обуздывать горячий нрав. Это отвратительно, Анаит!»
А Мирону Акимову как будто все равно.
Должно быть, он от природы равнодушный человек. Бывают такие: что ни делай, им плевать. Холодноватые, сдержанные.
– Нет, я не голодная, – сказала Анаит. – Спасибо большое. Я пойду.
Она поднялась и даже нашла в себе силы улыбнуться.
– Есть идея, – торопливо сказал Акимов.
– Я этих частных детективов видел, даже пообщался с ними. Вполне возможно, они знают свое дело. Но вот в чем сложность: они посторонние. Чужеродный элемент по отношению к нашему сообществу. Им расскажут в лучшем случае одну десятую правды. Остальное утаят.
– К чему вы ведете?
– Ну, я мог бы поговорить с нашими, – предложил он. – Кое с кем. Просто навести справки, разузнать, не ходит ли каких-то слухов… Слухи есть всегда.
Анаит всматривалась в него. Между бровями залегла напряженная морщинка.
– Но ведь вы сами сказали: вам все равно, кто украл картины… Я не понимаю.
Мирон неловко усмехнулся:
– Считай, это способ загладить вину. Мне это ничего не стоит. Если от моих расспросов будет какой-то прок, почему бы и нет?
– Это было бы замечательно! – Энтузиазм в ее голосе обрадовал его сильнее, чем он готов был себе признаться. – Вдруг вы и в самом деле что-то узнаете!
Он видел, как захватила ее новая идея.
– Естественно, все, что узнаю, я буду передавать тебе.
– Да, но под каким предлогом вы хотите…
Он невесело усмехнулся:
– Да чего уж проще. Предлогов на ближайшее время, к сожалению, хватит.
– Вы о чем?
Мирон с удивлением посмотрел на нее:
– Ты не знаешь? Ясинский умер!
* * *Она умчалась мгновенно. Раз – и исчезла. «Избитое сравнение с серной, но куда от него денешься», – подумал Мирон.
Хотя вот Голубцова твердит, что признак настоящего творца – оригинальность.
Впрочем, в картинах он, может, и оригинален. Да.
