– Люба, мы же интеллигентные люди… Что ты творишь, опомнись!
– …драную! …приволочь! …жену! …не встретить!
– Пусти! Пусти! – верещала Машенька. Две лапшевидные ноги беспомощно брыкались из-под рубашки.
Илюшин раздумывал, стоит ли ему вмешиваться. Попасть под горячую руку Любови Петровны он не хотел, однако интерлюдия затягивалась, а он не получил ответа на свой вопрос. Но пока он взвешивал, с какой стороны подойти к оскорбленной супруге, фарс перешел в драму. Павел Андреевич попытался встать, пошатнулся и схватился за грудь.
Лицо его посерело, на лбу выступил пот.
«Ч-ч-черт!» – выругался Илюшин.
Он перемахнул через кресло и кинулся к скрючившемуся на полу художнику. Положил его так, чтобы спиной тот опирался на чемодан, и рванул ворот его рубашки. Пуговицы поскакали по полу.
– Подозрение на инфаркт, мужчина, шестьдесят лет! – быстро сказал он в телефонную трубку и продиктовал адрес.
Встал, настежь распахнул окно. В комнату ворвался холодный осенний воздух. Макар проверил пульс на сонной артерии. Жилка под его пальцами билась как сумасшедшая.
Павел Андреевич тихо простонал и обмяк.
Любовь Петровна обернулась, разобрав, что за спиной происходит что-то неправильное. Воспользовавшись этим, натурщица вырвалась, без единого звука метнулась в коридор и исчезла в недрах ульяшинской квартиры.
Спустя некоторое время щелкнул замок, хлопнула входная дверь, и быстрые девичьи шаги простучали на лестничной клетке.
Илюшин этого уже не слышал. Он считал про себя в такт нажатиям: «Десять… двенадцать… пятнадцать…».
* * *Илюшин подумывал зайти в кафе: отпиться зеленым чаем, прийти в себя. Но ноги сами понесли его в подъезд, и Макар ввалился в квартиру, чувствуя себя таким уставшим, словно сердечной реанимации подвергался он сам.
Тут же зазвонил телефон.
– Ты где? – спросил Сергей.
– Был у Ульяшина… – Макар в кроссовках прошлепал в спальню и упал на кровать. – Его при мне увезли в больницу. Инфаркт.
– Да иди ты… – не поверил Бабкин.
– Серьезно.
В телефоне помолчали. Наконец Сергей мрачно сказал:
– А я тебя предупреждал: завязывай со своими фокусами.
Перекидываешься, как оборотень. У кого угодно сердце прихватит…
– Жена его набросилась на любовницу, – устало сказал Макар. – Я ни при чем. Трепала бедную девицу, как курицу, только пух и перья летели.
– Нимфу Машеньку? – изумился Сергей.
– Ее самую. Теперь девица удрала. Ульяшин в реанимации, и неизвестно, когда придет в себя. Увозили его в бессознательном состоянии. Самое обидное: я его почти разговорил.
