Тогда сколько времени необходимо для приведения в порядок твоих личных дел?
— Все мои личные дела уже в вещмешке, товарищ полковник. Разрешите принять взвод сегодня?
— Принимайте, товарищ лейтенант…
Через два месяца после прибытия на фронт Дробот был командиром сотни, еще через три — комбатом. А вскоре тяжелая контузия, после которой о службе в строю не могло быть и речи. Новая должность в отделе контрразведки «Смерш» родной дивизии…
Сбоку раздался шорох, чья-то рука легонько тряхнула его за плечо.
— Товарищ капитан, — зашептал Дроботу в ухо радист, — началось. Бандиты только что атаковали нашу сотню у базы Бира…
11Оуновцы стояли на поляне ровной шеренгой, было их не меньше взвода. Застывшие лица, внимательные глаза, уставившиеся на Шевчука… Перед шеренгой бандитов, боком к ним, замер их командир.
— Чета-а-а! — скомандовал он, когда Шевчук приблизился к строю. — Положить оружие!
Бандиты одновременно сделали левой ногой шаг вперед, сбрасывая оружие с плеч, согнули ее в колене.
Когда они выпрямились, перед шеренгой лежал ряд автоматов и винтовок, слева от них виднелись подсумки с патронами или запасными рожками, справа — гранаты. Оуновский командир расстегнул пряжку ремня, снял с него кобуру с пистолетом и кинжал в ножнах, бросил их себе под ноги. Сорвал с головы высокую шапку со шлыком, выдернул из нее металлический трезуб и швырнул его в кусты. Снова надел шапку, приложил к виску два пальца и строевым шагом двинулся к остановившемуся Шевчуку.
— Гражданин подполковник, бывшая чета Украинской Повстанческой Армии принимает гражданство Украинской Советской Республики и вступает в Красную Армию. Рапортует четовой Догура.
Когда несколько минут назад казаки-разведчики привели к Шевчуку оуновца, вышедшего к ним из кустов с поднятыми руками и сообщившего, что их четовой «прохает» о встрече с «главным советским офицером», он подумал, что разговор пойдет о сдаче в плен какого-нибудь десятка бандитов-дезертиров или группы сельских хлопцев, насильно угнанных в банду.
Но увидеть перед собой полнокровный оуновский взвод, прекрасно вооруженный, послушный своему главарю, без единого выстрела сложивший оружие, он не ожидал.
Выигрывая время для обдумывания ответа, Шевчук спросил:
— Бывший офицер?
— Так точно. Поручник старой польской армии.
— Давно в ОУН?"
"— С осени тридцать седьмого года.
— А в банд… в УПА?
— Второй год… Сотня Щура.
