Надев очки, Волков стал просматривать протоколы допросов, характеристики, автобиографию. Ни в одном из документов ни разу не упоминалось о новом оружии."
"Привели Мантея. Фенрих заученно вытянул руки по швам, отрапортовал о прибытии. Алексей Владимирович показал на стул. Мантей послушно сел. Павел приготовился к переводу. Стриженный наголо, с бледно-рыхлым лицом, фенрих производил жалкое впечатление. Хотя его мундир и сапоги были вычищены, однако что-то неуловимо неряшливое было во всем облике пленного. На просьбу рассказать о себе он без запинки выпалил все, что уже писал в автобиографии, и с выражением услужливой готовности стал ждать новых вопросов.
— Кто руководил вашей практикой на фронте? — задал прямой вопрос Волков. Мантей с удивлением взглянул на русского, по его мнению, большого человека из разведки или контрразведки, заискивающе ответил:
— Капитан Хохмайстер.
— Значит, была целая группа?
— Мы прибыли в составе отделения.
— Чтобы провести боевые испытания противотанкового оружия, — не то вопросительно, не то утвердительно проговорил Волков.
Фенрих заволновался, но Волков и на этот раз сделал вид, что ничего не заметил:
— Как назвали это оружие?
Мантей сглотнул слюну:
— Фаустпатрон…
— Хохмайстер… Это не тот Маркус Хохмайстер, который стал чемпионом на Олимпийских играх в Берлине?
— Тот.
— Отчего он забросил бокс?
— Он целиком отдался изобретательству.
— Работал над «фаустом»?
— Да. Но, признаться, я не был близок к капитану. У него была отдельная лаборатория.
Допуск туда был далеко не у всех.
— Лично вы там бывали?
— Да. Однако не во всем разобрался. Мы изготовляли лишь отдельные узлы.
— После нашей беседы опишите их во всех подробностях. Где собираются наладить массовое производство «фаустов»?
— Я не в курсе. Правда, перед тем как отправиться на фронт, Хохмайстер ненадолго ездил в Баварию.
— В Мюнхен? Розенхайм?
— Кажется, в Розенхайм. Я слышал, он несколько раз упоминал этот город. Там живут его родители.
— А чем они занимаются?
— По-моему, связаны с детскими игрушками.
— Откуда у вас такое предположение?
— Случайно я видел в лаборатории на столе отцовскую записку Хохмайстеру… Она была написана на фирменном бланке «Клейне»…
Последнее слово Павел перевел как: «Малыш».
— Что было написано в ней?
Мантей покраснел.
— Ну-ну! Вы же настоящий немец и обязаны интересоваться другими!
— Там шла речь о сроках платежей. Отец угрожал отказом в кредите.
Волков неожиданно переменил тему разговора.
