— Как вам живется в лагере?
Мантей испуганно взглянул на офицера особого отдела, пожал плечами. Алексей Владимирович едва заметным кивком головы попросил того выйти.
— Что думают ваши товарищи о положении на фронте?
На влажном лбу Мантея собрались морщинки. Он взглянул на Волкова и Клевцова, как бы решая, быть или не быть до конца чистосердечным. Что-то подсказало ему, что русских устроит только прямой ответ.
— Многие верят в победу Германии, но есть и такие, кто разочарован.
— Вам известно, что армия Паулюса погибает в Сталинграде?
— Нам говорил об этом политический информатор…
— Благодарите своего бога, что вам уже не придется воевать и вы уцелеете.
Мантей вдруг сгорбился, в глазах показались слезы:
— Мне очень тяжело здесь… Ефрейтор Бумгольц заставляет чистить нужники! Он ненавидит меня.
— Почему ненавидит?
— Я имел неосторожность сказать о том, что мой папа — советник в министерстве внутренних дел. Так он назвал его «душегубом».
В кабинет неслышно вошел сотрудник лагеря, показал на часы.
Подходило время обеда. Алексей Владимирович сказал Мантею:
— Идите в столовую, потом возвращайтесь сюда.
Фенрих бросился к двери.
— Кто такой Бумгольц? — спросил Волков сотрудника.
— Командир взвода, куда зачислен Мантей. Его подчиненные ходят по струнке.
— Мантей жалуется.
— Такие всегда скулят. Это он сейчас пообтерся, а когда сюда попал, держался павлином, Женевскую конвенцию вспоминал. Свои же ему быстро сбили спесь.
— Попрошу вас еще об одном одолжении… Распорядитесь прислать к нам побольше земляков из Мюнхена и Розенхайма…
По мнению Волкова, наибольшую опасность для группы Павла кроме гестапо представляли сотрудники третьего отдела абвера.
Они боролись с разведкой противника. Ими командовал полковник Франц Эккард фон Бентивеньи.[13]
За этим человеком Волков следил с пристальным вниманием. Бентивеньи был опытным и коварным противником. Родился он в Потсдаме в семье кайзеровского офицера. В 20-летнем возрасте в гвардейском артиллерийском полку получил первый офицерский чин.
Отдел Абвер III принял в 1939 году будучи полковником генерального штаба. Канариса, мало обращавшего внимание на происхождение, привлекли в Бентивеньи главные черты — изобретательность в провокациях и маниакальная жестокость к «врагам рейха». Работая в тесном контакте с гестапо и службой безопасности СД, Бентивеньи создал плотную сеть контроля, хитрую систему мер по сохранению военных секретов."
"Определенную опасность представляли личные документы.
