Тихая лесная заводь. Медитация прозрения от Аджана Чаа

Когда монах перестаёт практиковать, он должен обдумать: «Я ленюсь? Я устал? Я обеспокоен?». Но никакой лени, усталости или беспокойства в моём уме не было, только целостность и достаточность во всех отношениях. Когда я прервался на отдых, прервалось только моё сидение. Мой ум оставался тем же, неподвижным. В момент, когда я ложился, мой ум оставался таким же спокойным, как и раньше. Когда моя голова коснулась подушки, ум обратился внутрь. Я не знал места, где произошёл этот поворот, но внутри как будто включился электрический ток, и моё тело взорвалось с громкими звуками.

Осознание было настолько утончённым, насколько это было возможно. Миновав эту точку, ум пошёл дальше. Внутри не было ничего, вообще ничего. Ничего не входило туда, нечего было достигать. Осознание некоторое время находилось внутри, а затем вышло наружу. Не то чтобы я сделал это, нет – я был просто наблюдателем, тем, кто знал.

Когда я вышел из этого состояния и вернулся в обычное состояние ума, возник вопрос: «Что это было?».

Пришёл ответ: «Эти вещи – лишь то, чем они являются, не нужно сомневаться в них». Ровно столько было сказано, и мой ум смог принять это.

Остановившись на некоторое время, ум снова повернулся внутрь себя. Я не поворачивал его, он повернулся сам. Когда он вошёл в это состояние, как и раньше, он достиг своего предела. Во второй раз моё тело разбилось на мелкие кусочки, а ум пошёл дальше, молчаливый, недосягаемый. Он вошёл и оставался в этом состоянии столько, сколько хотел, затем вышел, и я вернулся в обычную жизнь.

Всё это время ум действовал самостоятельно. Я не пытался сделать так, чтобы он приходил или уходил каким-то определённым образом. Я только осознавал и наблюдал. Я не сомневался. Я просто продолжал сидеть и созерцать.

Когда ум вошёл в это состояние третий раз, весь мир развалился: земля, трава, деревья, горы, люди – всё это было просто пространством. Ничего не осталось. После того как ум ушёл в себя и, пребывая, как он хотел, оставался в этом состоянии так долго, как было возможно, он вышел наружу и вернулся в обычное состояние.

Я не знаю, как он пребывал, – такие вещи трудно видеть и о них трудно говорить. Нет ничего, с чем можно было бы это сравнить.

Кто может сказать, что произошло в этих трёх случаях? Кто знает? Как я могу это назвать? Как я говорил об этом здесь, всё дело в природе ума. Нет необходимости говорить о категориях ментальных факторов и сознания.