Тёмное сердце ректора Гордеева

– Вот так… не двигайся… совсем не двигайся… – ритмично, кругами он поглаживал меня по обнаженным бедрам, забирая то наверх, к спине, то спускаясь к самому влагалищу, заставляя кусать губы и сжиматься внутри вокруг его члена. Словно провоцировал меня – ну, давай, попробуй ослушайся. Только попробуй.

– Не могу… – захныкала я наконец, начиная ерзать на нем, втираться клитором в грубую ткань ширинки…

– О черт… – он стиснул мои ягодицы. – Хорошо… давай… уже можно…

Что можно? – хотела было спросить я, но тело поняло раньше меня, тело знало, чего хочет!

Прыгать! Ездить на нем! О да… Бедра мои сами поднялись, напряженные мышцы на мгновение задержали на самом конце пронзающего меня органа… и резко опустили вниз.

– Ох твою ж… – крепкие пальцы впились мне в попу, словно не желали повторения… но тут же отпустили, сдаваясь, позволяя мне снова подняться, снова скользнуть вверх по всей этой великолепной длине… и снова замереть в упоении на самом верху,  

По звукам, Демьян ударился несколько раз затылком о стену за его спиной.

– Не справляешься? – задыхаясь, я снова сползла вниз, сжимая его так плотно, что сама чуть не кончила. О да, это была насмешка – но не столько поиздеваться над ним, сколько привести его в чувство, потому что если кончит он, на всей этой красоте можно будет поставить точку…

– Еще одно слово, и я затрахаю тебя до смерти прямо на этом столе, – прорычал в ответ, сам подхватывая меня, поднимая и насаживая на себя, подталкивая снизу бедрами.

– Это… я тебя… затрахаю… – стиснув зубы, процедила в ответ, сопротивлялась его темпу, пытаясь установить свой, одновременно сопротивляясь подкатывающему неминуемому оргазму…  

И сдалась как раз в ту секунду, когда и он сдался, отпуская меня в скачку – безумную, бесконтрольную и сладостно-порочную, невозможную даже в мыслях еще неделю назад.

Потому что даже представить себе такое было трудно – что оргазм может быть не сразу весь, а вот такой – нескончаемый, томный, растянутый на долгие-предолгие секунды, почти целую минуту… И что можно не просто принимать, а оседлать его, не отпускать и настигать снова и снова, туго сжимаясь и вздрагивая под новыми волнами неги и сладости...