Тёмное сердце ректора Гордеева

Раз не может сделать меня такой же бессмертной, как и он сам.

В который раз за сегодняшний день убедившись, что нет у меня другого выхода, кроме как бежать от этого мужчины, я закрыла глаза, вдыхая запах, который стал уже родным за эти три дня.   

– Почему-то все было легче, когда ты была слепая… – он сжал меня крепче, рукой находя мою и переплетая со мной пальцы.

– Да… – согласилась я, прикусывая губу, чтобы не разреветься окончательно.

Узнать, как создавать вокруг себя морок и бежать.

– Может, ослепить тебя снова? – он невесело усмехнулся.

– Неплохая идея, кстати. Так я не буду знать, что старею… Ты выяснил, кто это сделал?

– Спи. Ты его не знаешь. Я сам со всем разберусь. 

Ночью, уже под утро, мне приснился черный змей – такой же, какого я видела в видениях. Но на этот раз он был такой огромный, что я целиком помещалась на его кольцах – гладких и прохладных, чуть шевелящихся подо мной, словно укачивая.

– Ты должна найти пусть, моя ашшштар… – шипел змей, щекоча мою шею длинным, раздвоенным языком. – Не слушай человека… найди путь… найди путь ко мне…

– Как же я могу не слушать… – сетовала я, всхлипывая и потираясь щекой о гладкую, змеиную кожу. – Как же я могу не слушать того, кого люблю…

Утром снова стало легче.

Возможно, из-за сна, а возможно из-за того, мы с Демьяном снова отправились в университет, и все вчерашние события как-то… поблекли на фоне обыденности совершенно обычного, буднего, учебного дня.

– Человеческое образование тебе не нужно, но пока нет клейма, отпускать тебя на лекции в Сокрытый университет я не рискую, – слишком бодрым голосом объяснил Демьян. – А мозгам нужна пища. Иначе ты захандришь.

– C чего мне хандрить? – не оборачиваясь, пожала плечами я.

Мимо окна плыли дома, тормозили и снова двигались другие машин – все было до такой степени обыденно и скучно, что любую хандру можно было бы объяснить естественными причинами.

Потому что я именно что хандрила. Не знаю, чего я ожидала от этих отношений, но явно не полного их крушения за счет колосальной, непостижимой человеческими мозгами разницы в прдолжительности жизни и возрасте.