Тёмное сердце ректора Гордеева

Я подняла всё ещё слабую руку, чтобы ущипнуть другую и случайно провела ею по чему-то прохладному, податливому и вместе с тем твердому… до ужаса похожему на… на…

В полном оцепенении и стараясь как можно меньше двигаться, я убрала руку с того, что на ощупь напоминало упругое человеческое тело под тонкой тканью.

Рядом со мной. В кровати. Тело.

Да что, черт возьми, происходит?!

– Если ты не перестанешь так глубоко дышать, твои легкие вновь переполнятся кислородом и тебе станет плохо.

Сердце заколотилось, до боли знакомый голос заставил меня не то, что прорвать оцепенение – подпрыгнуть так, что чуть не вывихнула правую руку… которая оказалась плотно пристегнутой к изголовью наручником.

Так я и думала – чертов извращенец! Но как он меня сюда притащил?!

 Съежившись вокруг своей оковы, я с ужасом смотрела на нашего ректора, Демьяна Олеговича, лежащего на боку, опершись на локоть, на второй половине огромной, заправленной кровати.

– Что… вы здесь… что я здесь… д-делаю? – от страха меня так било дрожью, что кровать тряслась, ударяясь в стенку.

– Хватит трястись! – Гордеев досадливо скривил губы и прикрыл на мгновение глаза.

Что-то произошло. Что-то ощутимо физическое, хоть и недоступное пониманию – словно с меня пелену сняли. То есть, физически ничего не произошло, но мне вдруг стало не так безумно страшно, как до этого. Вот прям так, без всякой причины.

Хотя, по идее, должно было произойти как раз обратное – от того, что я услышала следующим, я должна была как минимум уписаться от страха.

– А теперь, видящая… – взяв меня жесткими пальцами за щеки, сказал ректор. – Когда мы выяснили примерный уровень твоей устойчивости, ты расскажешь мне, кто именно из рода аспидов тебя подослал ко мне и с какой целью. И попробуем перекодировать тебя – мне тоже не помешала бы собственная видящая.

– Чего? Что в-вы сейчас сказали?

Ничего более умного ответить на столь идиотское заявление не получилось.

Ректор ждал, не сводя с меня глаз – слава богу, своих обычных, темно-карих. Непонятно чего ждал, потому что, кроме смысла отдельных слов, я не поняла из его речи абсолютно ничего. Не получалось даже нити логической обнаружить. Лишь пустым и гулким эхом в голове прокатывалось – «Видящая», «Аспиды», какая-то «устойчивость»…

Что за бред он несет?!

Ректор всё молчал, и я прокашлялась, чтобы не звучать так хрипло.