Тёмное сердце ректора Гордеева

Меня сдуло. Хорошо, хоть успела натянуть обратно джинсы, а то бы сверкнула перед ним голой задницей.

Забравшись снова на кровать и обняв подушку, я слушала и старалась не мешать – хоть в голове порой вскипало так, что в пору было пощады просить.

– Неужели ты думала, что этот мир населяют только люди, Никитина? – усмехался он, с удовольствием прикладываясь к бокалу. – Какая удивительная наивность… Впрочем, все люди наивны – в этом ваша изюминка. Сколько уже тысячелетий на Земле существует разумная жизнь? Пятьдесят? Сто? А вы всё думаете, что одни на белом свете…

– Вы бы лучше рассказывали, чем пугать… – пробурчала я, с завистью поглядывая на его бокал.

Словно угадав мои мысли, ректор встал и снял с подноса второй бокал, наливая и мне из пузатой бутылки.

– Надеюсь, ты совершеннолетняя? – мрачно пошутил, протягивая мне выпивку.

– Только сейчас надеетесь? – парировала я, в первый раз с момента нашего первого поцелуя чувствуя себя на высоте.

Хмыкнув, он снова опустился в кресло.

– На третьем курсе вроде недорослей уже нет…

Обещанный мне долгий рассказ на самом деле длился минут пять – галопом по Европам мне была изложена краткая история существования всех (или большинства) разумных существ на земле, умеющих искусно скрываться благодаря зельям, ядам, иллюзиям и самой откровенной магии, расширяющей пространство.

Существ оказалось до жути много – оборотни, вампиры, демоны, наги, которые так же как и василиски, не любили присвоенное им имя и называли себя «аспидами»…

Скрываясь даже от собратьев нелюдей, прятались в подземельях драконы – древние существа, породившие когда-то василисков и нагов, но ненавидящие их не меньше, чем сами они ненавидели друг друга.

Качества и способности у нелюдей были более-менее в ладу с приписанными им мифами и легендами – всё же не всегда Сокрытому миру удавалось спрятаться от обыденного. Слухи просачивались,  жертвы хищных родов не всегда убивались быстро и эффективно, к тому же периодически Сокрытым приходилось сотрудничать с людьми, нанимать их на всевозможные работы, а иногда и вовсе входить в настолько тесный контакт, что от него происходило потомство, которому приходилось лавировать между двумя мирами.

Всё это звучало настолько невероятно, настолько увлекательно, что я даже не заметила, как при очередном рассказе Гордеев поднял руку, проделал ей какие-то странные пассы, и в воздухе начали возникать целые картины – подобно миражам Фата Моргана.