Тёмное сердце ректора Гордеева

Однако при последних словах ректора вздрогнула и резко обернулась.

– Делами клана? Только не говорите, что вы еще и принц какой-нибудь наследный…

– Не принц, но определенно не последний человек в своем роду…

– Что, серьезно? – я подняла брови. – Прям важная персона? Зачем же вам тогда должность ректора?

– А чем плохо быть ректором? – удивился уже он.

– Тоже мне занятие… Вот если бы я была богатой и знатной, я б вообще не работала!

– И что бы ты делала с утра до вечера?

– Пфф… Мало ли приятных дел в жизни! Развлекалась бы.

– Отличные занятия, – согласился Гордеев. – Ровно на год. От силы на два. После этого начинаешь понимать, что еще один светский прием, и ты наймешь снайпера, чтобы прострелил цепь на люстре над головами этих напыщенных ублюдков. И имей в виду – в моем случае к развлечениям добавлялся секс.

– И что? Всё равно надоело? – отчаянно краснея и выбрасывая из головы картины «дикого и неукротимого секса» с участием господина ректора, поинтересовалась я.

– Немного растянуло удовольствие из-за вседозволенности. Однако спустя год даже секс приелся настолько, что пришлось уйти в монахи на десяток лет – восстановить ощущение запретного плода, который сладок, а не тошнотворен.

– В монахи?! – у меня отвисла челюсть. – На десяток лет? Но… когда?!

Хронология не складывалась от слова совсем – даже если ректору сороковник – университетом он безраздельно правит уже более пяти лет. До этого – преподавал в каких-то там заграницах, одновременно заканчивая свои научные степени. Когда он умудрился еще и каким-то монахом побыть «с десяток лет»?

Врёт, поняла я. Грубо и беззастенчиво врёт. И, скорее всего, просто так – для красного словца.

Однако, говорить по этому поводу ничего не стала – какая мне разница, врёт он или нет? В любом случае, со временем я всё узнаю.

Внезапно что-то куда более интересное захватило мое внимание.

– Вы сказали «вседозволенность»? Значит… вы могли влиять на женщин, заставляя их… с вами спать?

– Все в нашем роду грешили этим по молодости, – нехотя выдал. – Невозможно устоять перед соблазном уложить в постель любую женщину, какую только захочется.