Тёмное сердце ректора Гордеева

А представь, каково мне было! А потом… потом… вытащил меня и пригрозил, что если не расскажу, зачем я его поцеловала, то вывезет меня в лес и закопает рядом с его бывшей… живьем!

– Стоп-стоп! Хватит! – запричитала подруга, как раз, когда я сообразила, что возможно немного того… перебарщиваю.

Отдышавшись, Элька все же потребовала продолжения, но уже без деталей.

– Как же он тебе поверил? Или все-таки рассказала, что поцеловала его из-за проигрыша?

Я поперхнулась жареной картошкой.

– Ты что! У меня заняло час убедить его, что он мне нравится! Если узнает, что я проиграла этот поцелуй в карты… мне пи***ц! В буквальном смысле этого слова.

Я думала, что Элька снова заохает испуганной курицей, но вместо этого она смотрела на меня с выражением лица, какое бывает у журналиста, готового задать знаменитости каверзный вопрос.

– Каким же, интересно, образом ты убеждала его – целый час?!

– Эмм… Ну… на коленях ползала… – не зная, куда девать руки, я вытащила еще одну картошку. Неловко ткнула ей в кетчуп и понесла ко рту…

– Ползала или стояла? – Элькин вопрос застал меня врасплох, рука дернулась, кетчуп отделился от картошки и угрожающе большой каплей пополз вниз – прямо на мой новенький, дорогущий, небесно-голубой джемпер!

– Вот черт! – ругнулась я, опуская глаза и готовясь увидеть отвратительное жирное, бордовое пятно, с которым придется весь день щеголять, не имея возможности переодеться.

Но увидела нечто куда более страшное.

Свою бледную в хмуром утреннем свете, покрытую мурашками и красующуюся изящно стоящую сосками… грудь!

Совершенно и беспощадно голую.

– А-а-а… – хрипло закричала я, отбрасывая от себя картошку и еще раз капая на себя – прямо между голых ног!

– Что случилось? – всполошилась Элька, испуганно оглядываясь – то ли позвать на помощь, то ли убедиться, что моего вопля никто не слышал.

Однако слышали все. И все, ВСЕ! обернулись посмотреть на меня – вжимающуюся в стул, пытающуюся провалиться сквозь него, абсолютно голую девушку!

– Боже… боже… – заикаясь, я пыталась выдавить из себя хоть какое-то объяснение, но для начала надо было объяснить себе – а как объяснить, когда мозг отказывается воспринимать происходящее, когда адреналин, страх и ужас лишают способности думать…

Как в том сне! Боже мой, как в моем сегодняшнем кошмаре – только я не перед ректором голая, а перед всеми!

Чувствуя, что еще немного и я потеряю сознание, прошептала…

– Накрой меня чем-нибудь… пожалуйста…

Элька обернулась на мой голос.