Тёмное сердце ректора Гордеева

Несмотря на то, что на самом деле, в реальности, я вполне себе одета…

С некоторым облегчением я все же прислонилась к стене… и по ощущениям поняла, что да – я все еще в свитере и в юбке.

– И надолго этот кошмар?

Я задохнулась от злости.

– Я вас ненавижу! Ненавижу!

– «Тебя», если уж на то пошло, – снова поправил меня он. – И сделай мне одолжение – поумерь свой юношеский максимализм. Я ведь мог не утруждаться и нагнать на тебя иллюзию общего характера. Тогда бы тебя увидели такой ВСЕ, а условия испытания оставались бы теми же.

Ругаясь трехэтажным матом и чуть не зашвырнув телефоном в стену, я вышла из кабинки.

– Ты в порядке, Никитина?

Подпрыгнув от неожиданности, я инстинктивно закрылась руками – в туалет зашла Буркова, собственной персоной, а сзади нее маячил какой-то незнакомый мне парень в кожаной куртке.

– Чего ты дергаешься? – закрыв за собой дверь, моя немезида прислонилась к ней и скрестила руки на груди. – Хотя, понятно, чего. Знаешь, сколько ты уже должна мне? Я бы тоже задергалась.

Я тоже скрестила руки на груди – так чувствовалось комфортнее.

– Вот уж не думала, что тебе так нужны деньги, Буркова.

Очень странно было стоять перед ней голой и еще и язвить.

– Ты прекрасно знаешь, из-за чего все затевалось! – сорвалась она.  – Ты должна была… А впрочем, неважно, – она показушно махнула рукой. – Не смогла так не смогла. Отдавай сорокет – раз ты такая лузерша, Никитина.

– Откуда сорокет?! – возмутилась я, забыв даже о том, что голая. Ростовщица какая-то, ей богу!

– Процентики! – будто специально, чтобы поддержать имидж, Буркова сделала пальцами омерзительный жест, словно деньги считала.

– Да заплачу я, не волнуйся, – и стараясь не касаться ее, обошла, чтобы выйти из туалета.

– До воскресенья у тебя время, Никитина, – бросила она мне вслед голосом, которым разговаривают жены итальянских мафиози в переводном кино. – Потом никакие проценты не помогут – будешь перед моим парнем и его друзьями отвечать.

Толкнув перед собой дверь, я уже готова была закатить глаза от пафосности ее тона… и застыла под тяжелым, многообещающим взглядом товарища в кожаной куртке.

– Бу! – амбал сделал выпад и рассмеялся в ответ на то, с какой скоростью я подорвалась и унеслась обратно в кафе.

Сучка… Только этого мне сейчас и не хватало – волноваться из-за каких-то там долгов, когда я должна придумывать, как сбросить с себя это наваждение, преследующее меня в каждом отражении в виде моей голой задницы и сисек.