Тёмное сердце ректора Гордеева

Я невинно подняла бровки – чего вы ругаетесь, господин ректор?

Гордеев переступил с ноги на ногу, в явном дискомфорте. Слегка прокашлялся и, с трудом оторвав взгляд от моих голых коленей, раскрыл свою любимую папку с вензелем университета.

– Итак, если не возражаете… я начну…

Никто не возражал. А я так уж точно – вся внимание, уселась поближе к откидному столику парты и устроила грудь на руки, отчего она стала пышнее, выше, и призывно смотрела на ректора обоими сосками.

Демьян Олегович издал непонятный звук – нечто среднее между рычанием и хрипом.

– Все в порядке? – вполголоса спросил преподаватель курса, приподнимаясь со стула, на который уселся на время лекции о пожарной безопасности.

– В полнейшем! – заверил его ректор таким блеклым и осипшим голосом, что всем сразу же стало понятно – нет, он совсем, совсем не в порядке.

Всем, кроме Эльки, разумеется – та до сих пор не обращала ни на что внимания. В очередной раз громко икнула, чертыхнулась и снова погрузилась в «бабушкину» медитацию.

И опять ее икота сыграло мне на пользу! Потому что если бы она была чуть более внимательной, обязательно заметила бы, как, якобы поправляя волосы, я легко провела рукой от затылка и вниз по шее, спускаясь к груди и оглаживая себя в чувственной, эротической ласке.

– Черти тебя раздери… – выругался ректор себе под нос.

И вдруг принялся на память, речитативом читать какую-то всем известную чушь про правила поведения, если в аудитории вдруг сработала пожарная сигнализация – с таким видом, будто у для него она уже давно сработала, орет, воет и требует, чтобы кто-нибудь потушил этот гребаный пожар.

– Строем в два ряда покинуть помещение, не забирая сумки… – совершенно без всяких интонаций бормотал он. – Разбить стекло огнетушителя тупым, тяжелым предметом – в идеале, стулом…

Моя рука скользнула ниже, вдоль живота, и утонула между бедрами – обнаженными только для нас двоих в этой аудитории.

Ректор подавился собственными словами. Или слюной. Повторил про стул, притом явно на этот раз чуть было не оговорился и не сказал вместо «стула» «член».

Я мстительно расхохоталась в душе, с одной стороны понимая, что отольется мне мое хорошее настроение слезами, а с другой – не в состоянии сдержать себя.

Да и что если сдержу? Я ведь могу и не делать ничего – просто сидеть здесь, и эффект будет тот же. Ну, или почти тот же.