Тёмное сердце ректора Гордеева

Я распахнула глаза, убедилась в том, что все еще не вижу… и вдруг запаниковала – мало того, что слепая, я еще и в полной власти мужчины, который явно считает, что божественным массажем он заслужил секс! Сердце забилось часто-часто, а в голове все никак не могло устаканиться решение – что хуже, лежать вот так, попой кверху, или все же перевернуться на живот, где смогу хотя бы руками отбиться?

– Расслабься, иначе снова мышцы окаменеют.

На плечо мне легла рука, пальцы принялись проминать ключицу… У меня тут же снова отключился мозг и отвисла в блаженстве челюсть.

Однако руки вдруг сменились губами, и я задохнулась от неожиданных и совершенно иных ощущений – острых, пугающе ярких. Тело мгновенно напряглось, собралось, готовое то ли податься вверх, вжаться в мощное мужское тело сверху, то ли взвиться в воздух и сбросить его…

– Не надо… – пискнула, вся сжимаясь и крепко зажмуриваясь.

Явно раздраженный, он перестал целовать меня, поднялся, и я почувствовала, как воздух рядом со мной пустеет и холодеет.

– Что «не надо», Елена? – звякнуло стекло, потом послышался звук жидкости, которую куда-то наливали. –  Тебя явно возбуждает все, что я делаю с тобой. Что за гребанное ханжество?

Это прозвучало так грубо по сравнению с его ласками еще пару минут назад, что мои глаза тут же заплыли слезами. Вот только потрахаться ему и нужно от меня… только ради этого он меня и обрабатывал так настойчиво…

А как отказала – сразу стал грубым и злым.

– Ничего не надо, – буркнула, отворачиваясь и сворачиваясь в позу младенца.

Воздух рядом снова потеплел, и меня довольно резко повернули лицом к… чему-то совершенно неразличимому.

– Я не знаю, чего ты ждешь от меня, Никитина, – прошипел, низко склонившись надо мной. – Но что бы это ни было – это как минимум самонадеянно… А то, что я все еще не трахнул тебя во всех позах, какие только могут прийти мне в голову – как минимум неправильно.

Не договорив, он отпустил меня и глубоко выдохнул, успокаиваясь.

– Зрение я тебе верну, как и обещал. И сделаю тебя моей ровно в следующую минуту после этого – потому что хочу видеть твои глаза, когда буду брать тебя в первый раз.

«Брать тебя»… «Брать тебя в первый раз»… – крутилось у меня в голове с тех пор, как он ушел.