Тиран моей мечты

Впрочем, зачем Назару Миролюбовичу со мной прощаться? Вы же не прощаетесь с тараканами, правда? Юля еще не спала. Так что я успела и обнять дочку, и даже почитать ей на ночь сказку про Белоснежку.

— Мамуся, ты завтра опять поздно придешь? — спросила Юля с грустью, моргая сонными глазами. Несмотря на то, что дочке всего три года, говорит она прекрасно, ни с одной буквой проблем нет. У меня было точно так же, по рассказам мамы. И Юля, как и я, уже потихоньку начинает читать.

«В нашу породу пошла, — говорит мама с гордостью.

 — Такая же умненькая!» Я даже не знаю, радоваться мне по этому поводу или огорчаться. Что мама, что я — матери- одиночки. Только она еще замуж успела выскочить за моего отца, а я даже не собиралась выходить за Олега. К тому моменту, как я узнала о своей беременности, я успела целиком и полностью разочароваться в нем. Олег был совершеннейшим прожигателем жизни.

Почему «был»? Разбился на своем мотоцикле через три месяца после рождения Юли, аккурат 1 января. Пьяный за руль сел и не вписался в поворот.

У дочки тогда часто болел живот, поэтому я даже не сразу осознала, что именно говорит мне мама. Когда несколько месяцев подряд почти не спишь, мозг становится вязким и вялым, вот и я… осознала, что Олега больше нет, только где-то через сутки.

Конечно, к тому времени я уже не была в него безумно влюблена, как когда-то, но мне все равно было очень плохо и грустно. Олег не был плохим — просто безответственным.

Безответственно сделал мне ребенка — впрочем, я виновата не меньше, — безответственно бросил институт, безответственно сел за руль после новогодних возлияний.

И все равно жаль. Трехмесячная Юля лишилась отца. Пусть беспечного дурака, но все же отца.

Я своего тоже лишилась, но не в столь крохтоном возрасте.

Мне было шесть, когда мама с папой развелись, и он окончательно и бесповоротно ушел к своей любовнице. Потом эмигрировал в Европу — и пропал. Последний раз он звонил мне по телефону, поздравляя с десятилетием, но с тех пор мы с мамой больше ничего о нем не слышали.

Так что… видимо, ум — это одно, а личное счастье — совсем другое. Мама, увы, так и не нашла своего мужчину, да и мне это вряд ли светит. Кому нужен чужой ребенок? Даже такой умненький."

"— Я постараюсь пораньше, Юльчонок, — ответила я, ласково поглаживая дочку по голове. Малышка зевнула, показав жемчужно-белые зубки, и прошептала: — Постарайся, мамуся. Бабушка… Что «бабушка», я уже не узнала. Юля склонила голову и сладко засопела.